Читаем Компромат на президента полностью

Липский, пригнувшись, сбежал с трапа, оглянулся. Михаил Изидорович, нахохлившись, по-прежнему сидел на носу теплохода, на ветру раскачивался голый крючок. Семен Липский забрался в машину и, даже не дождавшись, пока «Аэлита» скроется из глаз, позвонил Братину:

– Все нормально, он потерян, раздавлен. Так и передай.

Хайновский отнял ладони от лица, на его губах блуждала хитрая улыбка, он поманил к себе пальцем Порфирьева, тот приблизился.

– Липский слово в слово повторил то, что сказали тебе.

– Значит, правда.

– Дашь знать Цирюльнику в Швейцарию, чтобы позвонил мне, как договаривались. Телефоны мои прослушиваются?

– Все до единого.

– И это хорошо. Мужичка своего готовь. Смотаешься со мной до дома и возвращайся. Приедешь с самого утра, раньше других, к восьми.

– Это уж как положено.

Подъехал джип со сменой охраны. Хайновский собственноручно расплатился с ребятами за отработанный день, от него не ускользнуло, что все отводят глаза, когда берут деньги.

«Значит, знают, что в последний раз», – подумал Михаил Изидорович, забираясь на заднее сиденье.

Водитель выждал паузу, обернулся:

– Вы не сказали, куда ехать, Михаил Изидорович.

– В самом деле? Задумался. Ну, конечно же, на шоссе Энтузиастов, давно не был на той квартире.

Шофер не выказал удивления, хотя и не мог предполагать, что Хайновского потянет именно в ту сторону. Квартиру на шоссе Энтузиастов он купил полтора года тому назад и с тех пор бывал в ней всего трижды.

– За нами увязались, – сказал шофер хозяину, когда выехали на магистраль, – от самой набережной, особо не прячутся. Попытаться оторваться?

– Не надо, пусть себе едут. Работа у них такая, – на ладони Хайновского лежал мобильник.

Трубка вздрогнула, зажужжала, а затем грянул настоящий симфонический оркестр. Прищурившись, Хайновский разглядел номер звонившего – Цирюльник.

– Привет, – довольно бодро ответил опальный олигарх.

– Жить еще не устал?

– Пока – нет. А вот что будет завтра – не знаю.

– Завтра никогда не наступает, – засмеялся Цирюльник, – проходит день, и оно уже называется «сегодня». Ты где завтра с утра будешь?

– В Москве, у себя на Энтузиастов. К девяти утра планирую из дома выехать, а потом ты меня вряд ли найдешь, колесить по городу буду.

– Дела, дела… – вздохнул Цирюльник, – тогда я к половине девятого к тебе человечка пришлю, он тебе пару старинных монет передаст.

– Какие монеты?

– Ну помнишь, они тебе у меня в Швейцарии приглянулись. Солид Речи Посполитой 1648 года и шведская крона времен Сигизмунда Вазы. Я-то все помню. Расстарался, заказал, и нашли в Москве для тебя такие же две. Их-то в твоей коллекции и не хватало. Отказываешься от подарка?

– Может, и не ко времени твой подарок пришелся, но все равно, спасибо. Буду ждать твоего человечка. Сколько я тебе должен?

– Монеты копеечные. Я же сказал, подарок. Будь здоров и свободен, как ветер.

– Сам дурак, – рассмеялся в трубку Хайновский.

Машина уже заворачивала во двор старого довоенного дома на шоссе Энтузиастов. Следом за эскортом Хайновского заехал во двор и темно-синий микроавтобус, сопровождавший олигарха от самой набережной. Порфирьев покосился на наглеца.

– Подойти к ним? – спросил он у хозяина.

– Я сам. – Хайновский в сопровождении Порфирьева приблизился к машине.

Водитель за рулем микроавтобуса заерзал, в его практике это был первый случай, когда преследуемый сам шел на контакт.

– Ты бы не мог уехать? – довольно любезно предложил Хайновский.

– А что такое? Я по заказу приехал.

– Только не рассказывай мне, что привез ставить дверь или окна. У тебя же на лице написано, что за мной следишь. Старший в фургоне? – Михаил Изидорович ударил кулаком в гулкий фургон, оттуда никто не отозвался.

– Мужик, ты чего? – все еще пытался поддержать свою легенду водитель. – Я по заказу. Жду.

– Заказ твой я знаю. Эй! – Михаил Изидорович обошел фургон, постучал в дверцу, подергал ручку. – Отоприте!

И вновь из фургона не донеслось ни звука. Водитель хотел выйти из кабины, но Порфирьев приподнял руку, показывая, что делать этого не стоит.

– Господа, можете спать спокойно. До самого утра я не собираюсь выходить из дома, – произнес Хайновский, привстав на цыпочки, так чтобы его губы оказались на одном уровне с вентиляционной решеткой, – не хотите разговаривать, ну и не надо, но на вашем бы месте я открыл хотя бы люк, у вас страшно накурено, – и Михаил Изидорович двинулся к подъезду.

Водитель и Порфирьев смотрели друг другу в глаза, и взгляды у них обоих были недоуменные. Когда дверь подъезда закрылась за Хайновским, Порфирьев отступил от машины.

– Все в порядке? – спросил он.

– Все в порядке, – ответил водитель, дождался, когда Порфирьев выедет со двора, и отодвинул тонированное стекло, отделявшее кабину от фургона, – товарищ подполковник, они ушли.

Подполковник Прохоров, руководивший операцией по задержанию Хайновского, сидел в кресле и сжимал двумя пальцами переносицу, ему ужасно хотелось чихнуть, в другой руке дымилась зажженная сигарета.

– Ушли? – переспросил он и отнял руку от лица, но чихать ему уже перехотелось.