Дом Джерри стоит на углу, большой для этого района, просторный и гостеприимный, с обширным садом, загибающимся вдоль фасада. С моего места он просматривается до двери черного входа, где я любил играть в детстве. Там устраивались футбольные матчи с участием молодых полицейских, приходивших выпить и поесть барбекю. Иногда Джерри присоединялся к нам погонять мяч, и он относился к этому серьезно, громко выкрикивал счет и упорно боролся за мяч со всеми, даже с женщинами. Пирушки у него дома – раз в два месяца – вошли в традицию Управления столичной полиции и собирались до тех пор, пока мой отец не уволился, а затем в них как-то выдохлось веселье. Я до сих пор скучаю по этим воскресным встречам. Сейчас сад словно накрыт белым ватманом, и я вижу на снегу следы собаки, которую выпускали погулять: петляющие черные тире и точки.

Кто-то знает, чем я занимаюсь, кто-то позвонил и назвал мое имя. Это меня пугает. Мне нужен человек, которого я помню и которому верю, и кто подойдет для этого лучше Джерри Гарднера? Но я выхожу из машины не сразу. Какое-то время сижу и гадаю, почему меня опять охватил необъяснимый страх.

Неужели за мной следят даже сейчас? Я оглядываю улицу в обе стороны. Все сидят по домам, наслаждаются воскресным обедом. Большинство машин все еще увенчаны снежными шапками, то есть с ночи ими не пользовались.

Внезапно до меня доходит, почему я тяну время. Никаких зловещих причин нет: я волнуюсь из-за предстоящей встречи с Изабель после нашего телефонного разговора вчера вечером, гадая, не сказал ли я чего-нибудь лишнего.

Собираясь с духом, произношу вслух:

– Всё, хватит трепать себе нервы!

Кладу руку на ручку двери. Но как раз в этот момент распахивается входная дверь, Джерри выскакивает из дома, ныряет в свой «Вольво-50», сдает задом на улицу и уносится прочь, проскальзывая по укатанному снегу. Я завожу «Хонду» и следую за ним.

Если он решил в последнюю минуту купить что-нибудь к обеду, неподалеку на главной улице три супермаркета и два несетевых продовольственных магазина. Пожалуй, будет проще переговорить с ним в торговом зале, чем дома, в присутствии его дочерей. Мне нравятся Эмма и Гейл, они живые и смышленые девочки, но я еще не готов встречаться с новыми людьми, знающими обо мне то, что сам я не помню.

«Вольво» выскакивает на главную улицу и тотчас же сбрасывает скорость. Я делаю то же самое. Поток машин в сторону центра еле ползет в старт-стопном режиме. Джерри в трех машинах впереди, попеременно разгоняется и сразу же тормозит. Я мысленно представляю себе, как он сердито курит.

Я жду, что Джерри свернет к одному из продуктовых магазинов, но он проезжает мимо них, затем вдруг резко сворачивает налево и обгоняет сразу три машины.

Я застрял в пробке и вынужден ждать, когда сам доберусь до поворота. Злюсь на себя за то, что не среагировал быстрее. Наконец впереди появляется свободное пространство. Я обгоняю две машины и ищу впереди «Вольво».

Проехав четыре переулка и с тревогой заглянув в них в поисках Джерри, наконец замечаю его далеко впереди, на улице с двусторонним движением. Джерри перестраивается из ряда в ряд, поднимая облака брызг и снежной каши, и я стараюсь повторять его маневры, следя за тем, чтобы он меня не заметил. От азарта погони у меня учащается пульс. От азарта – а также от гордости за то, что у меня получается так хорошо.

Затем без предупреждения Джерри на полной скорости сворачивает с круговой развязки на стоянку перед пивной. Я делаю два круга, чтобы не приехать на стоянку прямо за ним следом. Описывая третий круг, замечаю, как Джерри запирает «Вольво» и направляется к входу в пивную.

Я останавливаюсь в противоположном конце стоянки и взвешиваю риски. Джерри проделал такой путь не ради того, чтобы пропустить перед обедом стакан пива. Но если я останусь на улице, то ни за что не узнаю, что происходит.

Пока я размышляю, еще одна машина сворачивает на стоянку и плавно тормозит. Я сразу же ее узнаю.

Зеленый «Рено Меган» с ржавым задним бампером и сломанной щеткой заднего стеклоочистителя. В последний раз я видел его посреди ночи, под желтыми фонарями у заснеженного жилого прицепа…

Глава 31

Пол выходит из «Рено», запирает его и дважды дергает дверцу. Эта автоматическая привычка была у него всегда. Он не оглядывается по сторонам, а вбирает в себя живот и направляется прямиком в пивную.

* * *

Ее звали Мишель. Это я помню. Она приехала из Глазго, спасаясь от старых неприятностей личного характера, и тотчас же с головой окунулась в новые неприятности личного характера. Пол без лишнего шума разрулил часть этих неприятностей, мило переговорив с одними людьми и надавив на других.

Мишель была благодарна. Свою благодарность она выражала финансово, на регулярной основе, два-три раза в месяц. Одних проституток возбуждают власть и полицейская форма. Они предлагают свои услуги бесплатно, едва увидев удостоверение. Другие готовы заплатить за помощь: чтобы от них отгоняли сутенеров или предупреждали об облавах. Пол говорил, что это самый страшный грех. Он был хорошим полицейским, вот в чем дело.