– Это был ты. Это ты меня напугал. Вид у тебя был жуткий, отчаявшийся. Ты вселил в меня ужас.

– Твою мать! То есть ты хочешь сказать, будто знаешь лишь то, что я сказал тебе, будто Эми и Кристал в опасности, и это тебя напугало? Я тебе не верю.

– Да. Послушай, я сожалею, что не могу тебе помочь. От меня нет никакого толку. Я просто сказала тебе, где они живут, и ты умчался сломя голову. – Тина начинает открывать дверь.

– Где они живут? – Я хватаю ручку двери, останавливая Тину. – Не то, куда отправилась Мэттьюс? Не в гостиницу?

– Гостиницу?

– Гостиницу «Авива». Рядом с Кингс-Кросс.

– Я не знаю ни про какую гостиницу. Ты хотел знать, где живет Эми. Вместе с Кристал. Они снимают на двоих маленькую муниципальную квартиру. Я назвала тебе их адрес…

Я не даю ей договорить.

– Ты знаешь домашний адрес Кристал?

Тина поспешно кивает.

– Ну да, я же дала его тебе вчера вечером.

Глава 17

Что такое полицейский без памяти? От этой страшной мысли у меня цепенеют руки. Это все равно что падать с очень большой высоты, и нет ничего, что поймало бы меня, сохранило мой разум; ничего, кроме шелеста покрышек по заснеженным улицам, черных волосков на затылке у Бекса, мчащегося обратно к Кэмден-роуд так быстро, как это только возможно на скользких улицах, и боли в шее и ноге, напоминающей о том, что все это происходит на самом деле. Минуту назад Тина вышла из нашей машины.

– Какого хрена ты не сказала нам, где живет Кристал? – сказал я.

– А ты не спрашивал. – Закрыв дверь, она остановилась в нерешительности. – Мне страшно возвращаться к себе домой.

– Никуда не выходи из своей квартиры, никому не открывай дверь и отключи сотовый. – Это только напугало ее еще сильнее, и я добавил: – Просто на всякий случай.

– Я тебе верю, – сказала Тина.

Это застигло меня врасплох.

– Почему ты мне веришь?

Она покрутила рукой, звеня ключами.

– Ты правда не помнишь, да?

Но Бекс уже включил передачу, и «Воскхолл» рванул с места.

* * *

Кое-что я все-таки помню – например, жилой квартал «Эстейтс» на Гордон-роуд. Он расположен между грязью вокзала Юстон и элитными жилыми домами квартала «Нэш» рядом с Риджентс-парком, за цепочкой высоких безликих зданий, защищающих центральную часть Лондона с севера. Здесь во всем полная мешанина. Тут есть черные и белые, богатые и бедные. Юристы и банковские служащие живут рядом с безработными внуками ирландских рабочих, когда-то давно строивших железные дороги. А недавно, похоже, здесь поселились две медсестры: Эми Мэттьюс и Кристал. В настоящий момент я вижу высокие башни к югу от нас, сверкающие в лучах утреннего солнца, но они по-прежнему еще до боли далеко.

Бекс не произнес ни слова с тех пор, как мы высадили Тину, и это молчание примечательно.

– Это правда, сэр? – наконец спрашивает он, на полной скорости сворачивая на однонаправленную кольцевую дорогу вокруг Кэмден-Тауна, покрытую укатанным снегом. – То, что вы сказали этой транни насчет своей памяти? – Бекс говорит натянутым официальным тоном. Подчиненный, которого предал его начальник. Мне не по себе, но притворяться я не могу.

– Да.

– Я знал, твою мать, что тут что-то нечисто, – бормочет Бекс. Возможно, он ругается вполголоса, но полной уверенности у меня нет. – Но ей вы сказали, что помните меня.

– Я тебя не помню. Я солгал.

Бекс ускоряется, обгоняя «Фиесту», робко жмущуюся к тротуару.

– Нам нужно вызвать группу быстрого реагирования.

Я отмечаю, что на этот раз уже не было уважительного «сэр».

– Мы доберемся до места быстрее, чем кто-либо другой.

Прямо перед нами выскакивает на красный свет велосипедист. Бекс жмет на тормоз и ругается.

– Тебе известно, – говорю я, – что согласно внутреннему порядку ты должен доложить старшему детективу-инспектору Гарднеру о моем состоянии?

– Я это знаю.

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.

– Я так и думал. – Короткие слова тяжело зависают в воздухе, словно Бекс едва сдерживает переполняющие его чувства.

– Верь мне, – говорю я.

– Значит, вот почему вы не сказали мне раньше – потому что так мне верили? – В его голосе звучит горечь. – Значит, вы не помните облаву в «Одиночестве» в прошлом году?

– Совсем не помню.

– Не помните, как на прошлой неделе разнесли меня в пух и прах перед ребятами за опоздание?

– На меня это не похоже.

Печально усмехнувшись, Бекс качает головой, показывая, что ему-то виднее.

– Сейчас я прошу тебя верить мне, Бекс. Пожалуйста, верь мне.

Он сердито жует губу. Повсюду асфальт прикрыт толстой коркой льда, и Бекс вынужден это учитывать.

– Это еще не всё, – продолжаю я. – Ты говорил про предыдущую облаву в «Одиночестве». Сказал, что я полагал, что их заранее предупредили… Возможно, я был прав. Человек, который напал на меня в больнице, – он не случайно на меня наткнулся. Он знал, что я там. А о том, что вчера вечером я был в «неотложке», знали только те, кто дежурил в вечернюю смену.