Гупта начинает говорить что-то про соблюдение процедур, но я машу рукой, останавливая его, и отодвигаю фотографию Джеггер и Фрэнксу. Сейчас выбор у меня только один – перейти в нападение.

– Огромнейшее вам спасибо. Чудесно. Вы нашли замечательный способ сообщить мне о смерти члена моей группы. Чтоб вас всех!.. Это вас в ДПС так учат? Бекс… Да, он мой… он был моим протеже. Он был отличным парнем. Одним из лучших, твою мать… Когда это случилось? Как он умер?

Это срабатывает. Джеггер колеблется, на какое-то мгновение потеряв почву под ногами.

– Мы ждем подробный отчет о вскрытии, но, судя по всему, он умер от открытой черепно-мозговой травмы.

– Проклятье!..

Фрэнкс вздыхает и спрашивает, когда я в последний раз видел детектива-констебля Парвина. Я качаю головой, давая себе время, чтобы собраться с мыслями.

– Мы зашли в паб в Килбурне, чтобы обсудить дело. Это было где-то около восьми вечера. Бекс… детектив-констебль Парвин уже отработал больше двенадцати часов после окончания своего дежурства и устал как собака. Впрочем, как и я. Он позвонил своей подруге Айше и узнал, что их сын заболел. Я тоже говорил с ней и сказал, что отсылаю его домой; она сможет это подтвердить.

– И что вы сделали потом?

– Я вернулся в район и принялся думать, что делать дальше. Вы ведь видите общий рисунок, так? Сначала мой отец ударяет по голове Кристал, затем ударяет беднягу Бекса.

Фрэнк не обращает на меня внимания.

– И геолокация вашего телефона покажет, где вы находились все это время, не так ли?

– Я отключил свой телефон, чтобы за мной нельзя было проследить. Я по-прежнему не знал, кому можно доверять. Но вы же не думаете, что это я убил Бекса?

Фрэнкс поднимает брови. Я узнаю выражение человека, уверенного в том, что он побеждает.

– Как вы полагаете, почему детектив-констебль Парвин поехал к вашему бывшему дому, а не вернулся домой?

Я шумно выдыхаю.

– К моему бывшему дому?

– Да.

– Понятия не имею. Я впервые об этом слышу. Быть может, ему поступила наводка…

Фрэнкс достает еще один документ.

– Вчера вечером дорожная полиция обнаружила принадлежащий детективу-констеблю Парвину «Воксхолл Астра» брошенным недалеко от вокзала Кингс-Кросс. Мы нашли запись камеры видеонаблюдения, на которой в двадцать два ноль восемь водитель выходит из машины и дальше идет пешком. Не желаете ее просмотреть?

Я качаю головой.

– Бекс одолжил мне свою машину, потому что мою у меня отобрали, когда стало известно о проблемах с памятью. Вы найдете мою «Ауди» на стоянке у полицейского участка.

Брови снова поднимаются вверх.

Мы прерываемся в полдень. К тому моменту как возобновляем допрос, они уже знают, что Бекс перед смертью запросил в особой кассе полицейского участка тысячу фунтов наличными. Это их озадачивает. Разумеется, это те деньги, которые я заплатил Натану за укол, но я им ничего не говорю, чтобы не дать еще один козырь, который можно было бы использовать против меня.

Джеггер устала и заметно злится, и когда я настаиваю на том, что ничего не знаю о деньгах, она хлопает по столу ладонью.

Фрэнкс жует губу. До конца дня они лишь заставляют меня снова и снова повторять свой рассказ в надежде на то, что я где-нибудь оступлюсь.

Глава 52

Начало суда назначено на февраль 2011 года. Поскольку во мне видят опасного преступника, ни о каком освобождении под залог не может быть и речи, поэтому я провожу почти год под стражей. Сотрудников полиции стараются держать подальше от обыкновенных уголовников, однако мест в тюрьмах катастрофически не хватает, поэтому я провожу много времени в обществе тех, кого на протяжении всей своей карьеры стремился упрятать за решетку. Ничего хорошего в этом нет, но Р. парень крепкий и, когда мне это нужно, берет контроль на себя. Теперь, когда мы свободно общаемся друг с другом, я прихожу к выводу, что у каждого из нас есть навыки, нужные другому. Например, когда обвинение присылает психиатра осмотреть меня, я предоставляю Р. отвечать на все вопросы, а сам молчу. Мозговед, коренастый шотландец средних лет, об этом даже не подозревает. То же самое мы делаем с психиатром, которого присылает моя защита, – молодой усердной португалкой, у которой такой вид, будто диплом она получила лишь на прошлой неделе.

Я по-прежнему не могу свыкнуться с тем, что у меня в голове сразу двое, но, похоже, Р. там с тех пор, когда мне было еще три года, – смотрит, слушает, оберегает меня от опасности. Он проницательнее меня, не терпит вздор. Полагаю, его порывистость я уравновешиваю тем, что заставляю его думать о последствиях своих действий. Р. быстро наживает себе врагов, в то время как я, старший брат, обладая тремя лишними годами опыта, помогаю ему действовать мягче, и теперь, когда отдаю себе отчет в происходящем, могу вмешаться в нужный момент, пока он не сделал что-нибудь такое, о чем пожалеем мы оба. Так, например, в ту неделю, когда всех подследственных не выпускали из камер ввиду нехватки персонала в тюрьме, Р. чуть не набросился с кулаками на тюремщика, сказавшего мне, что я просто получил по заслугам.