Читаем Коммунизм полностью

Внешне победа, одержанная в 1949-м китайскими коммунистами над Гоминьданом, и захват ими всей континентальной части Китая выглядели грандиозным успехом коммунистического дела. Марксистско-ленинское движение единым махом вовлекло в свои ряды полмиллиарда человек, почти удвоив численность тех, кто жил под властью коммунистов до этого. Но эта победа оказалась спорным достижением, потому что она была куплена ценой единства международного движения: коммунистический Китай вскоре пошел самостоятельным путем, внеся раскол в движение. Национализм опять взял верх над верностью классовым интересам.

В октябре 1927 года китайские коммунисты, те, что сохранились после разгрома их организации Чан Кайши, отступили в отдаленные сельские районы. Мао Цзэдун, один из их лидеров, некогда горячий приверженец Гоминьдана, свои следующие двадцать лет провел в политической пустыне, занимаясь строительством партизанской армии. В 1931 году китайские коммунисты провозгласили создание Китайской Советской республики. Ни тогда, однако, ни во время второй мировой войны Сталин не выказывал намерений их поддерживать. Начать с того, что защита интересов СССР на Дальнем Востоке заботила его больше, чем распространение там коммунизма; а интересы СССР требовали, чтобы Китай был сильным, единым, способным сдерживать Японию. Гоминьдан представлялся Сталину гораздо более подходящим на роль силы, которая сможет это обеспечить, и поэтому он предпочел поддерживать субсидиями Чан Кайши. Позднее Сталину пришлось учитывать опыт с независимой коммунистической партией Югославии, которая под руководством Иосипа Броз Тито в 1948 году отказалась исполнять указания Москвы и порвала с нею. Опасаясь, как бы Китай не превратился в еще одно «титоистское» государство, Сталин пытался убедить Мао прийти к согласию с Чан Кайши. Мао пренебрег этим советом и, стоя во главе крестьянской армии, не прекращал вести военные действия, добиваясь покорения всего Китая.

Сталин продолжал опекать Мао, даже когда тот стал неоспоримым хозяином Китая. Мао так зависел от экономической и военной поддержки со стороны СССР, что вынужден был некоторое время смирять свою гордость и признавать значение Советского Союза как лидера и образца для подражания. Нос приходом к власти Хрущева позиция Мао изменилась, потому что преемники Сталина виделись ему предателями общего дела. В 1959 году отношения между Москвой и Пекином дошли почти до разрыва, в значительной мере из-за отказа Москвы поделиться с Пекином ядерной технологией. Год спустя Хрущев в одностороннем порядке отозвал из Китая своих технических советников.

Мао вскоре разработал некую идиосинкразическую разновидность коммунизма. По словам одного ведущего знатока этой темы, «главные ценности», которые отстаивала идеология Мао, «представляются совершенно чуждыми марксизму», и она всего лишь наглядно показывает «безграничную гибкость всякой доктрины, едва она набирает исторический вес». Почти по любому важному вопросу Мао ставил Маркса с ног на голову. Вместо опоры на промышленных рабочих как главного творца революции, в ранг ведущего революционного класса он стал возводить крестьянство: мировую революцию, утверждал он, осуществят не европейцы (к числу коих он относил и русских), а народы Азии, Африки и Латинской Америки. Он также отверг изречение Маркса, гласившее, что «не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание»[5], то есть мысли и чувства людей зависят от материальных условий их жизни. В противоположность этому, Мао настаивал, что поведение определяется идеями: «объективные факторы», которым марксизм отводит решающую роль, это в представлении Мао «буржуазное» понятие. Они не могут остановить массы, проникшиеся решимостью что-либо совершить. Соответственно, в знании содержится потенциальное зло, ибо оно мешает быть решительным; это объясняет, почему чересчур много читать вредно. Не изменения экономических и социальных условий, а изменения культурной и интеллектуальной «надстройки» позволят создать новое общество и нового человека. Это был ревизионизм особого вида: если западный ревизионизм, поднявшийся после Эдуарда Бернштейна, стремился подправить учение Маркса, приспосабливая его к действительности, то ревизионизм Мао предпочитал на действительность внимания не обращать.