Читаем Коммунизм полностью

Товарищи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению. Этого требует интерес всей революции, ибо теперь везде «последний решительный бой» с кулачьем. Образец надо дать.

1) Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц.

2) Опубликовать их имена.

3) Отнять у них весь хлеб.

4) Назначить заложников — согласно вчерашней телеграмме.

Сделать так, чтобы на сотни верст народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц и кулаков. Телеграфируйте получение и исполнение.

Ваш Ленин.

P.S. Найдите людей потверже[8].

Ответом на подобный террор против крестьян, как богатых, так и бедных, было сокращение посевов, чтобы уменьшить образование «излишков», подлежащих конфискации. В то же время нехватка тягловых лошадей, мобилизованных на гражданскую войну, снизила урожаи. Сбор продовольственного зерна упал с 78,2 миллиона тонн в 1913 году до 48,2 миллиона в 1920-м.

В начале 1921 года все проблемы, которые правительство Ленина взвалило на себя, пытаясь навязать коммунизм, по его собственному определению — в преимущественно контрреволюционной стране, резко обострились. В январе Кронштадт, военно-морская база неподалеку от Петрограда, некогда бастион большевизма, взбунтовался и обратился к стране с призывом покончить с коммунистической тиранией. Одновременно с этим в Петрограде начались многочисленные забастовки протеста в связи с нехваткой продовольствия. Крупное крестьянское восстание полыхало в Тамбовской губернии.

Ленин без колебаний самыми жестокими военными мерами подавил эти акты неповиновения, прибегнув даже к отравляющим газам. Но ему пришлось с неохотой признать, что одних силовых мер недостаточно. В начале 1921 года он объявил о введении Новой экономической политики (НЭП), главным пунктом которой была отмена насильственного изъятия продовольствия: крестьяне с этого момента должны были уплачивать налог натурой и получали право продавать излишки на открытом рынке. Правительство разрешило также ограниченную торговлю и частное производство потребительских товаров. Но оно сохранило за собой контроль над тем, что называло «командными высотами» экономики, а именно над тяжелой промышленностью, внешней торговлей, банками, средствами связи и транспортом.

Эти уступки пришли слишком поздно, и им не удалось предотвратить ужасающий голод, худший из всех, который когда-либо до этого знала европейская страна. Вызванный засухой, он унес 5,2 миллиона человеческих жизней и имел бы еще более опустошительные последствия, если бы не помощь АРА, американской организации, которую возглавлял будущий президент США Герберт Гувер; ей удалось накормить 25 миллионов человек.

Восстановление при НЭПе шло удивительно быстрыми темпами. К 1928 году производство зерна в России достигло наивысшего после 1913 года уровня.

Многие как внутри России, так и за ее пределами, полагали, что НЭП знаменует собой отказ от коммунизма. Начались разговоры о «русском термидоре», намеки на события 1794 года во Франции, которые привели к падению и казни якобинских лидеров. Но аналогия хромала: во-первых, русские якобинцы прочно удерживали власть; во-вторых, они рассматривали сделанные ими уступки как временную передышку. Так оно и произошло.

Большевики захватили власть в России только потому, что им подвернулся такой шанс. Они не собирались замыкаться в границах страны, будучи уверенными, что их революция погибнет под ударами объединенных сил мирового капитализма, если не распространится на индустриальные страны Запада. Ленин говорил вполне откровенно: «Мы все время знали, что в одной стране нельзя совершить такое дело, как социалистическая революция»[9]. В речи, произнесенной в 1920 году, он недвусмысленно охарактеризовал международный аспект российской революции:

(в ноябре 1917 года) мы знали, что наша победа будет прочной только тогда, когда наше дело победит весь мир[10].

Так случилось, что коммунистическое государство, которое внутри собственных границ отличалось исключительной консервативностью и не терпело никакой инициативы снизу, за рубежом — и только за рубежом — действовало радикальным образом, возбуждая те самые массы, которым дома оно заткнуло рот.