Читаем Коммандос полностью

Когда я пересек лес и, используя все меры предосторожности, выбрался к опушке, то кивнул сам себе: на этой самой опушке, всего метрах в двадцати, пробегала полевая дорога. Тоже не особо популярная, но до самой темноты проехало три телеги, набитые полицейскими, одна с местными крестьянами, семья там была с малыми детьми, наверху огромной телеги сидели, а возница вел коня в поводу. Потом два грузовика проехали, один раз в сопровождении двух мотоциклов с пулеметами, легковушка, на нее я посмотрел как на уходящую жирую дичь, вот и все. Но перед тем как солнце скрылось и наступили сумерки, еще пролетел на приличном ходу мотоциклист-одиночка, видимо посыльный. Помимо этого, я выявил ближайший наблюдательный пост, он контролировал также и опушку, где я лежал.

Крепко, я смотрю, за меня взялись, реально все силы брошены, и, похоже, если еще не прибыли, то вот-вот тут будут спецы по ловле диверсантов и партизан. Появились у немцев подобные команды, еще как появились, егеря и ягдкоманды, причем за лето они набрались приличного опыта, и сейчас будут использовать его в охоте на меня. Но тут мы еще посмотрим, кто дичью будет. Да-да, посмотрим.

После того как наступила ночь, все движение на дорогах прекратилось. Вот это был плохой знак, точно спецы прибыли и взяли ловлю в свои руки. Ночью они искать меня не будут, просто установят засады на самых удобных местах движения, а утром уже прочесывать начнут. Разнообразные подразделения немцев и их прихвостней все прибывают и прибывают — значит, появятся у них силы прочесать все гребенкой. Вывод? Или найти такое место и схорониться на пару недель, чтобы переждать поиски, или уйти как можно дальше, провести там громкую акцию, чтобы немцы туда перебросили все силы, тихой сапой вернуться сюда и дать возможность отряду уйти. Уверен, Середа даже не подозревает о том, что колечко вокруг леса снова стягивается. Никто об этом не знал, даже тот подсыл, он об акции в Луцке даже не слышал.

Выбирал я недолго. Естественно, выбор пал на то, чтобы уйти как можно дальше. Думаю, эта акция в Ровно будет моей последней в этом году на территории Союза, исполню все задумки, отправлю парней на Большую землю, теперь это становилось сделать неимоверно сложно, и возвращаюсь в Швейцарию. Раз тут такой гостеприимный прием, нужно переждать зиму. А вот весной можно вернуться, тут поработаю, потом в Западной Белоруссии, как раз на лето хватит, а потом уже окончательно можно перебраться в Канаду и ждать первых беглецов. Планы планами, а из колечка постов и наблюдателей выбираться нужно уже сейчас.

Прождав пару часов, пока внимание наблюдателей притупится, я покинул лес, не забыв снять рубаху. Она светлая, привлекает внимание, тело у меня загорелое, практически замаскированное, не так бросается в глаза и не блестит при лунном свете, к тому же я воспользовался опытом Шварца. Искупался в ближайшей луже и обмазался грязью. Да-да, небо было чистое, ни облачко, луна да звезды.

Выбравшись на дорогу, которую я не знал, ни разу тут не ездил, побежал по ней в сторону Ровно, внимательно вслушиваясь в ночь. Это помогло, обошел стороной один пост, там был десяток солдат при двух пулеметах, половина спали, оставшиеся бдили. Только вот не очень это им помогло, ночью жизнь в полях не прекращается, и если знать, что слышать, можно понять, где тише, а где тише — там люди. Меня этому один боец научил из Азии, вот он был чисто степной воин и учил меня слушать правильно. Два месяца ему хватило, чтобы научить этому мудреному умению. Тут в принципе другой эффект: где идет человек по лесу — там шум, животные и пернатые предупреждают всех об опасности. А в полях наоборот — там, где тишина, там опасность.

Не спать несколько суток мне было привычно, несмотря на сонливость и усталость, как-никак сорок километров отмахал за ночь, где бегом, а где и быстрым шагом. Все ничего, только вот грязь высохла и отваливалась, да кожа чесалась, пару раз обновлял маскировку. Ушел бы дальше, да вот беда, ноги подводить начали, а точнее, разбитые ступни. Они у меня, конечно, были жесткие, испытанные, но деревенским я не был и долго босой пройти не мог, поэтому, когда перед рассветом прошел мимо села, свернул к трем одиноким березкам — нужно отдохнуть и поспать.