Читаем Командир полностью

Я задумался. Освобожденный неизвестной силой лагерь пленных и аэродромы — может, все это звенья одной цепи? А может, еще что у немцев случилось? То, чего мы не знаем. Мне остро захотелось поговорить с генералом, уж он-то должен знать.

— Что знать? — спросил подполковник. Видно, я в своих мыслях заговорил вслух.

Подумав, я сжато рассказал свою эпопею. И подробно — о неизвестной силе, освободившей лагерь. Летчики с интересом слушали мой рассказ, после чего задумавшийся старший лейтенант Караулов сказал:

— Да, действительно, очень похоже на то, что я видел!

— И впрямь, нужно допросить этого генерала, — пробормотал такой же задумчивый подполковник.

Кивнув, я приказал старшине:

— Остановись вон у того озера с деревьями.

Озеро было окружено полем и вытекало в небольшой овраг. Такой же трюк, как мы провернули с генералом, с нами не получится, но я приказал на всякий случай поставить часовых у пулемета и у оврага.

Вскрыв трофейным кинжалом трофейную же банку с тушенкой, я стал есть ее вприкуску опять-таки с трофейными галетами. Ели мы с подполковником по очереди и за это время познакомились. Он оказался командиром бомбардировочного полка, подполковником Летягой Александром Дмитриевичем, и этот полет был очень важен для наших войск, так как мост взорвать не успели. За разговорами мы добили банку и направились к генералу, который сидел связанный около машины, и только кляп не давал ему высказать все, что он думает. Сверкая голодными глазами, он злобно глядел на нас.

— Как думаешь, капитан, он скажет что-нибудь?

— Конечно скажет, товарищ подполковник! Жить захочет, все расскажет.

— Он же генерал. Надо как-то поаккуратней.

— Это мое дело. Вы, товарищ подполковник, посидите где-нибудь в стороне, а как допрос начнем, так я вас и позову. Хорошо?

Проводив взглядом отошедшего к своим летчикам подполковника, я кликнул Волдухина и пару его бойцов. Генерал боли боялся, хоть и не хотел сперва говорить, но заговорил, и поэтому, выдернув из его ноги шомпол, я велел одному из бойцов перевязать ему ногу и позвать подполковника. Подошедший подполковник Летяга стал с интересом слушать, бросив мимолетный взгляд на забинтованную ногу.

— Расскажите, герр генерал, все, что произошло необычного в последнее время с войсками Вермахта и Люфтваффе.

Сидевший на подножке «мерседеса» Гаврилов торопливо записывал в планшет мой перевод с немецкого.

— Что именно вас интересует? — морщась, спросил генерал.

— Все необычное.

Допрос длился почти полтора часа, и этот толстоватый генерал нам успел многое поведать, несмотря на то что был прислан сюда из Берлина всего несколько дней назад. Двумя словами, с тылами происходило что-то странное. Первым был уничтожен моторизованный полк полного штата, находящегося на отдыхе, при этом был освобожден и лагерь военнопленных, находящийся рядом. Про повторное нападение, где мы участвовали, генерал упомянул мельком, что меня расстроило. Второй случай — уничтожение следовавшей к передовой танковой колонны, состоящей из трехсот единиц разной техники, на этот раз было несколько свидетелей из солдат Вермахта, с их слов сделали несколько рисунков, которые, кстати, находились в опечатанном портфеле. Третий случай — полное уничтожение всей авиации на четырех ближайших аэродромах. Причем на том, где уцелела взлетная полоса, исчез один из дальних разведчиков. И сегодня прошла информация, что над Киевом русскими был сбит немецкий самолет-разведчик, который не проходил ни по каким бумагам. Сопоставив некоторые факты, генерал понял, что это тот самый угнанный разведчик. Далее были только общие вопросы и факты по подобным или похожим действиям. Закончив, я приказал накормить Моера и выставить рядом часового. Втроем — я, Летяга и Гаврилов — мы склонились над открытым портфелем и стали доставать оттуда кожаные папки с орлом наверху и грифом «совершенно секретно» на немецком языке. Открыв одну, я увидел листочки с рисунками. Взяв всю пачку, я стал быстро их просматривать. От изумления у меня вырвалось:

— Так это же боевые роботы, твою!.. — Каплевидные и с разным вооружением, некоторые летали на антигравах, или что у них там еще, другие с опорами, похожими на куриные ноги.

Отдав стоящему рядом и подпрыгивающему от нетерпения Гаврилову всю пачку, я сел на подножку «мерседеса» и озадаченно задумался. Картинки напоминали научно-фантастические комиксы. «Блин, это куда же я попал?» — эта мысль невольно билась в моей черепушке.

То, что этот мир мне не родной, я стал подозревать после нападения на лагерь, но чтобы настолько? Кто же это все-таки такие? Я еще не подозревал, что найду ответ только много-много лет спустя.

В это время через заслон моих мыслей смог пробиться голос Гаврилова:

— Товарищ капитан, товарищ капитан, вы что, знаете, что это такое? Товарищ капит…