Читаем Командир полностью

Сайт я создал не для того чтобы информировать о своих планах и действиях, а для того чтобы те, кто живет в России и соседних республиках, знали, что возмездие придет, ведь ожидание смерти страшнее самой смерти. Понятное дело, полный список я не выкладывал, и не потому что боялся напороться на засаду, просто не хотел, чтобы они успели смыться.

К моему удивлению, после того как я, сидя в полупустом трамвае, отправил через ноут информацию на сайт, мол, займусь теми, кто вредил Союзу, уже в России, то в аэропортах началось настоящее столпотворение. Репортеры просто писались от восторга, сообщая о бегстве влиятельных шишек, а вот президент был в бешенстве, лишившись нескольких министров, которые срочно заболели, и большей части их замов, улетевших на тропические острова лечить нервы. Жить хотелось всем.

Первый, кого я отработал в России, был заслуженным деятелем государства в свете информации и общественного мнения. Матвеев Павел Борисович был из тех, кого простой народ называл «болтунами из телевизора» и другими нелицеприятными словами. Именно по приказу Матвеева и при помощи его друзей замалчивался геноцид русского населения в Чечне. И ответом на все попытки этих несчастных получить компенсацию, которую в полной мере получают чеченцы, называя ее «контрибуцией», было полное молчание. Матвееву не нужны были «нахлебники» из русского населения Чечни, свой гешефт он делал именно с чеченцами.

Тщательно изучив свою цель, я немедленно приступил к исполнению задачи. Почему-то в последнее время Михась изрядно торопил меня, ничего не объясняя.

— Я второй, все чисто, можно выходить! — пискнул голосами сканер рядом со мной.

— Понял, выходим! — Эти слова заставили меня приготовиться.

Включив подсветку прицела, я сосредоточился на выходе из казино, где возле легкобронированного джипа стоял высокий крепкий парень в костюме. Заметив, что он приложил пальцы к уху, прислушался.

— …внимание, выходим! — сказал динамик сканера.

Потирая подушечку указательного пальца для большей чувствительности, я ждал.

Когда входная дверь открылась и оттуда вышел Матвеев в окружении пяти телохранителей, приложившись щекой к ложу винтовки Barrett M82A1 с ночным прицелом, которую купил у американских оружейников, навел прицел на живот цели.

«Пора!» — понял я, заметив, что никто, кроме Матвеева, под выстрел не подставляется.

Спуск был мягким, но последовал мощный удар в плечо, все-таки винтовка изрядно лягалась.

Снова посмотрев в прицел, Матвеева я не заметил, только легкую красную пыль там, где он стоял, и ошарашенные фигуры телохранителей, застывших рядом. И только присмотревшись, я понял, что две кучки и были останками правозащитника. Месть свершилась.

Быстро собрав и убрав винтовку «за пазуху», я, скользя по веревке, стал спускаться вниз с той высотки, где сидел, ожидая цель. Ушел я чисто и посчитал это хорошим предзнаменованием.

Вечером выложил в сеть, за что и почему Стрелок уничтожил Матвеева. Какой тут поднялся вой правозащитников из-за убийства их сотоварища, но после того как я объявил, что в моем списке еще остались цели из их кодлы, вопли сразу стихли.

В течение полутора месяцев я отработал еще шестьдесят фамилий, уничтожая порой до трех человек в сутки, так как активно пользовался помощью Михася. После такой моей деятельности уже никто не заикался о том, что Стрелок — это одиночка.

Когда в списке осталось всего одиннадцать фамилий, я решил устроить себе небольшой недельный отпуск, чтобы отдохнуть от той беготни, которую устроил по России и соседним республикам. Кстати, когда я в столице Грузии нашел одного из своих спрятавшихся клиентов, то мне на глаза совершенно случайно попался кортеж президента Грузии, проезжающий в двух кварталах от меня.

После возвращения из этой мятежной республики, где начались похороны и выборы нового президента, мне на сайте задали вопрос, «зачем» я это сделал. Мой ответ был прост: «За Цхинвал».

Несколько дней я провалялся в постели, отдыхая и душой и телом, совершая только небольшие пробежки по утрам и вечерам. Глядя в экран огромного плазменного телевизора, с интересом слушал одного депутата из оппозиции, который, опасливо поглядывая в объектив, что заставляло меня улыбаться, говорил, что в России настали новые времена и нет такой свободы слова, как раньше. Мол, простой народ поднял голову.

— Было зафиксировано несколько нападений простых граждан на сотрудников Думы! — возмущенно говорил он, грозя кому-то кулаком. Видимо, нападавшим. — И в ответ на попытки их утихомирить были слышны вопли: «Стрелок вам еще покажет…», продолжая уже нелицеприятно! — продолжил он.

«М-да, а ведь народ стал вспоминать все, что сделали с ним за последнее время, и теперь пытается напомнить уже политикам», — хмыкнул я.

Посмеявшись, я задумался, как бы все это не привело к гражданской войне, а что, вполне может быть. Вздохнув, решил, что пусть все идет своим чередом, ведь в правительстве сидят думающие люди и не допустят подобного, по крайней мере, я на это надеялся.