Читаем Командир Марсо полностью

Роз Франс увезли из Бреньяды на первой машине. Она слышала стрельбу и крики, видела растерянность на лицах дарнановцев и чувствовала, что ее похитителей охватил страх… И как горько ей было! Ведь товарищи где-то совсем рядом, она ждет, что вот-вот кто-нибудь из них, может быть, сам Марсо, появится внезапно, чтобы спасти ее, — и как раз в этот момент ее насильно усаживают в немецкую машину; ей приходится терпеть глумление двух солдафонов, которые, чуть не раздавив ее, втискиваются рядом с ней на сиденье… Пока машины спускались с холма, Роз все еще надеялась на спасение: около леса на них могут напасть партизаны… Даже если бы во время перестрелки ее убили, и то было бы лучше… Но лес выглядел безлюдным, безнадежно спокойным… Она невольно вспомнила, как совсем недавно Соланж удивлялась, что в лесу им не встретился ни один партизан… Затем блеснула новая надежда — мост! Мост разрушен, его приходится объезжать и переправляться через речку вброд… Прекрасное место для засады! Но препятствие было преодолено с поразительной легкостью… Дарнановцы сошли с грузовиков, и машины осторожно поехали по дороге, проложенной местными крестьянами для своих телег. Никакой суеты — всего несколько обычных команд и чисто военный маневр, и вот автоколонна в полном составе снова на большой дороге… Роз подумала о Палиссаке. Решатся ли они там проехать? Как знать? Они все же решились. Спокойно проехали через маленький городок, встреченные, как ей показалось, полнейшим безразличием. Мелькнули церковь, булочная, кафе Тайфера и в окне за стеклом какая-то фигура, велосипед, оставленный около почты, куры, что-то клюющие во дворе жандармерии, дети в саду… Та же картина и по приезде в Бержерак: дорога, по обеим сторонам которой растут высокие деревья, небольшие домики с садами, полными цветов, вывеска на великолепной даче: «Вилла счастья» и тихие, безнадежно спокойные городские улицы; на тротуарах нет пешеходов, в магазинах нет покупателей, только одиноко стоит на своей площадке полицейский, обвязавший кепи платком для защиты от ярких лучей солнца… Однако в самом центре площади, на эстраде для оркестра, дегтем сделана надпись, которую немцам не удалось стереть: «Смерть захватчикам! Долой оккупантов!»

Роз Франс подвезли прямо к комфортабельному дому, отделенному от других домов небольшим парком. Открылись решетчатые ворота, и машина въехала во двор. Когда ворота снова закрылись, Роз услышала, как отъехали грузовики с дарнановцами, направлявшимися, очевидно, в другое место. Она заметила еще, что машина, где находился папаша Дюшан, тоже не въехала в ворота.

Роз усадили в каком-то коридоре. Оба сопровождавших ее конвоира сели рядом с ней на той же скамье. Ожидание всегда тягостно. Врезается в память каждая мелочь: стук пишущей машинки, хлопанье двери, звонок телефона… Все вокруг казалось вполне нормальным, спокойным, размеренным и отрегулированным, как часы, тиканье которых она отчетливо слышала…

Роз ожидала добрый час. Наконец открылась дверь и офицер, бывший с дарнановцами в Бреньяде, позвал ее:

— Мадемуазель Верной, пожалуйста, пройдите сюда.

Роз поднялась, встали и сопровождавшие ее солдаты.

Она сразу же спохватилась, что выдала себя, отозвавшись на свое имя. Офицер посторонился, уступая ей дорогу. Они вошли в довольно просторную комнату. Там работали трое молодых военных, каждый за отдельным столом с красующимся на нем букетиком гвоздики. Они едва подняли голову. Оба солдата сели у входа. Роз повернулась к офицеру.

— Дальше, — сказал он.

Офицер толкнул обитую дверь, и на этот раз Роз оказалась в уютном, хорошо обставленном кабинете с открытым окном, выходящим в парк. На секунду у нее мелькнула мысль выскочить в окно, но ей мешали наручники, крепко сжимавшие руки, — они заранее обрекали на неудачу всякую подобную попытку. Да и куда можно убежать? Парк был окружен высокой оградой; за окном раздавался собачий лай.

Налево от входа за маленьким столом работала машинистка, с крашеными, цвета платины волосами и ярко-красными ногтями. Справа стоял письменный стол. За ним какой-то субъект в штатской одежде равнодушно перебирал папки с бумагами. Другой, значительно больший письменный стол стоял в глубине комнаты. На стене над ним висел большой портрет Гитлера; казалось, фюрер сидит за столом.

— Садитесь, — пригласил офицер, указывая Роз на кресло.

Сам он остался стоять и лишь прислонился спиной к окну, чтобы лучше видеть ее лицо. Он вынул из серебряного портсигара сигарету, закурил ее от зажигалки, услужливо протянутой ему штатским, и небрежно взял в руки отпечатанный на машинке листок.

— Мари Верной, известная под кличкой Роз Франс. Член Коммунистической партии. Разыскивалась в Бордо, Нанте, затем в Дордони. Арестована сегодня в деревне Бреньяде, где она скрывалась. Все правильно?

Роз утвердительно кивнула головой.