Шум шагов и говор то стихают, то слышатся до ужаса близко, почти рядом. На берегу все еще шарят по кустам, где-то над его головой, над самым обрывом… Не заметили ли его? Может быть, пора нажать на спусковой крючок? Распрощаться с жизнью? Удивительно, сколько мыслей и воспоминаний сразу встает перед ним… Партия, его друзья, Роз… И он не может даже послать им прощального привета. Нет, надо держаться до конца — до той минуты, когда враги обнаружат его и раздастся их торжествующий крик… Шум все еще не смолкает. Страшно прислушиваться. Лучше про себя считать до ста. Посмотрим, что получится. Раз… два… три… Если он досчитает до пятидесяти, значит, опасность может миновать… Да, как будто они уже не так близко… сорок два… сорок три… Его сердце бьется спокойнее… шестьдесят… шестьдесят один… Он спасен… Перестань считать, трус ты этакий! Он разжимает зубы, отпуская дуло револьвера, снимает палец со спускового крючка поднимает голову и улыбается. Рядом с ним из береговой норы вылезает крыса. Как прекрасна жизнь! Марсо хочется выйти из холодной воды, в которой он промерз до костей, хочется вскарабкаться на высокий берег, побежать вперед. Но рассудок берет верх. Он больше не вправе играть своей жизнью. Поэтому он еще долго выжидает, понемногу выбираясь из воды. Ну теперь они несомненно ушли…

Спустилась ночь. Марсо переходит через мостик и быстрым шагом, чтобы хоть немного согреться, продолжает путь. Его донимает голод, он дрожит от холода и решается зайти на скромного вида ферму.

— Я — патриот, спасся от немцев…

Крестьянин и его жена растерянно смотрят на стоящего перед ними насквозь промокшего, покрытого грязью человека… В глазах у них — испуг. Здесь, в этом доме, для него ничего не найдется — ни теплого угла, ни даже охапки соломы для ночлега в сарае. Они всего боятся и прямо умоляют его идти дальше. Марсо пожимает плечами и уходит в ночную тьму…

Вот наконец и Дордонь. Марсо, спрятав револьвер под берет, перебирается через нее вплавь. Еще ферма… Собака рычит на него. Была не была — он стучит в дверь. На этот раз его принимают без всякой опаски. Здесь к его услугам сухая одежда, горячая еда, теплая постель… Его клонит ко сну. Накануне в этот самый час, находясь в лесу, он задавал себе вопрос: где-то я буду завтра? Сегодня об этом уже не приходится больше беспокоиться. Теперь все его мысли сосредоточены на одном: что с остальными?…

На другой день утром он покидает ферму и в конце концов благополучно добирается до условленного места встречи. Кого-то он там застанет? С трепетом в сердце он всматривается, ищет каких-нибудь признаков, которые говорили бы о присутствии товарищей.

— Это он! Скорее сюда!

Рамирес первый выбегает ему навстречу. От радости он прыгает, танцует, кричит диким голосом.

— А где остальные? — спрашивает Марсо.

— Все налицо. Одного тебя не хватало.

— А Пайрен?

— Жив и здоров, только очень подавлен. Он думает, что ты погиб. Да и все так считали.

Марсо усмехается, точно речь идет о чем-то совершенно немыслимом. По просьбе друзей он рассказывает, как было дело… Рассказывает совсем просто. В заключение вынимает револьвер и, вытянув руку, долго целится в воображаемую мишень.

— И вот, — говорит он, — то, что я чуть не сделал.

Марсо нажимает на спусковой крючок. Слышится только негромкое щелканье. Пуля, предназначенная им для себя, не вылетела. Значит, она не вылетела бы и тогда…

Марсо, очевидно, вспоминает о том, как он мерз в холодной воде, потому что по спине у него пробегают мурашки…

XXIV