Читаем Команда Смайли полностью

Вдоль стены вытянулась узенький диван-кровать, на подоконнике стояла плитка. По запаху извести Смайли определил, что старик сам подбеливал свое жилье, закрашивая пятна сырости и замазывая трещины. На столе, за которым он работал и ел, стояла старая машинка «Ремингтон», лежала пара потрепанных словарей. Переводы – работа ради нескольких пенни, чтобы пополнить пенсию. Отведя назад локти, словно у него заболела спина, Смайли выпрямился во весь свой небольшой рост и приступил к знакомому похоронному обряду по шпиону, отошедшему в мир иной. На сосновой тумбочке у кровати лежала Библия на эстонском языке. Он осторожно прощупал ее – не вырезано ли пустот, затем повернул корешком вниз и встряхнул – не вылетит ли бумажка или фотография. Открыв ящик тумбочки, он обнаружил бутылочку с патентованными таблетками для восстановления сексуальной потенции и хромированную планку с тремя ленточками от медалей Красной Армии за доблесть. «С прикрытием покончено», – подумал Смайли и подивился, как это Владимир и его многочисленные приятельницы умещались на такой узенькой кровати. В изголовье висела фотография Мартина Лютера. Рядом с ней – цветная литография под названием «Красные крыши старого Таллина», которую Владимир, должно быть, откуда-то вырвал и наклеил на картон. Вторая картинка изображала «Побережье Казари», третья – «Ветряные мельницы и развалины замка». Смайли провел рукой за каждой из них. Внимание его привлекла лампочка у кровати. Он щелкнул выключателем и, когда свет не зажегся, вытащил вилку из розетки, отвинтил лампочку и обследовал деревянную основу, но – пусто. «Просто лампочка перегорела», – решил он. Вдруг пронзительный крик, раздавшийся за окном, заставил его отступить к стене, однако, чуть придя в себя, он понял, что это всего лишь крик прижившейся на земле чайки – целая колония этих птиц обосновалась среди печных труб. Он снова глянул поверх парапета. Двое мужчин, бродивших среди деревьев, исчезли. «Поднимаются сюда, – решил он, – мое время истекло. И они вовсе не полиция, – размышлял он. – Это убийцы». Мотоцикл с черной коляской стоял без хозяина. Смайли закрыл окно. «Интересно, – подумал он, – есть ли специальная Валгалла для умерших шпионов, где они с Владимиром наконец-то встретятся и поговорят начистоту, а кроме того, – сказал себе Смайли, – он прожил долгую жизнь, и ничто не мешает ей прямо сейчас и окончиться». В то же самое время он нисколько не верил этому.

В ящике стола лежали чистая бумага, машинка-скоросшиватель, искусанный карандаш, несколько резиночек и счет за телефон в последний квартал, неоплаченный, на семьдесят восемь фунтов, что поразило Смайли: слишком уж большая сумма для экономного Владимира. В машинке-скоросшивателе Смайли ничего не обнаружил. Он сунул счет за телефон в карман, чтобы заняться им позднее, и продолжал обыскивать помещение, полностью отдавая себе отчет в том, что это, конечно, не настоящий обыск. На настоящий обыск у троих человек ушло бы несколько дней – только тогда можно со всей определенностью сказать, что найдено все, что могло быть найдено. А он, если что-то и искал, то, скорее всего, адресную книжку, или дневник, или что-то нужное, пусть даже всего лишь клочок бумаги. Он знал, что старики шпионы – даже лучшие из них – становились порой немного похожи на старых любовников: с возрастом они начинали плутовать из боязни положиться на собственную память. Они делали вид, что помнят, а на самом деле все записывали, часто придуманным ими самими кодом, который – если бы они только это знали – разгадает любой специалист за несколько часов или даже минут. Фамилии и адреса контактов, субагентов. Ничто не оставалось под запретом. Порядок передачи информации, время и места встреч, клички, номера телефонов, даже комбинации сейфов, записанные в виде номера страховки или дня рождения. В свое время Смайли не раз наблюдал, как целые сети оказывались под угрозой краха из-за того, что кто-то из агентов не доверял больше своей голове. Смайли, конечно, сомневался, что Владимир идет на такое, но все ведь когда-то начинается.

«Передайте Максу, что у меня есть два доказательства и я могу их принести!»