Читаем Команда полностью

Могил за три с лишним века накопилось немало ‒ Азкабан редко покидали на своих двоих, и еще реже родственники востребовали тела умерших. Об архитектуре, планировке и геометрии дементоры слыхом не слыхивали, просто выбирали свободный пятачок земли, спешно закапывали покойника, бросали на холмик камень из осыпающейся куртины(1), а комендант завершал церемонию небрежной надписью на импровизированном надгробии: имя, номер в тюремной картотеке и дата ‒ не смерти, не похорон, а приказа о списании. Вот уж над чем не властна дама с косой ‒ так это над бюрократией. В чиновники надо было идти, мистер Риддл, а не в темные властелины, тогда б об тебя любая Команда зубы обломала…

Потыкавшись наугад и насчитав на десяти футах семь камней с двухсотлетней разницей в датах, Снейп понял, что надеяться на удачу не стоит, отлетел к дальнему бастиону и, поминутно чертыхаясь, принялся методично обшаривать погост. Дело продвигалось медленно: могилы тут из экономии места копались вкривь и вкось, те, что посвежее, зачастую углом или зигзагом, надписи на камнях смотрели на все восемь сторон света, да и время их не щадило ‒ многие прочитать удавалось лишь с десятой попытки. Некоторые выглядели древнее самого Азкабана, и хотя целью поисков являлось относительно недавнее захоронение, победить собственное любопытство Снейпу удавалось через раз. Вот, к примеру, Глокус Флетчер, второго сентября тысяча семьсот какого-то года списания, а через три камня наискосок в зарослях дягиля ‒ Амбозия Флетчер, июнь девятьсот двадцать третьего. Династия, однако. Или Людвигус Фадж, середина девятнадцатого века ‒ кто бы мог подумать! А рядом… черт. Персиваль Дамблдор, девятьсот четырнадцатый. Дед? Отец? Дядя? Может, здесь найдутся и Вулфрик с Брайаном? Темна вода во облацех…

Два часа спустя любопытство поутихло, зато созрело желание наплевать на конспирацию, скинуть Образ, вытащить палочку и в пять минут обнаружить искомое. Надо же, оказывается, тихие покойники способны раздражать не хуже крикливых тупоумных студентов… Аллесандро Калиостро? Странно, он ведь вроде в Италии умер… Черт возьми, я в бешенстве! Тысяча баллов с каждого идиота-могильщика! Здесь смотрел или еще нет? Злодеус Снегг, второе мая нечитаемого года… не помню такого. Ага, травка прижухла, значит, тут я был. А здесь? Чертовы камни!.. Интересно, какой министерский умник изобрел накрыть остров сеткой Контроля? Если заключенный вдруг раздобудет палочку, это и без всяких сигналок будет заметно. Но имбецилам здравый смысл неведом, понатыкали заклятий для галочки, мучайся тут… ох. Анна Розье, июнь восемьдесят восьмого. Привет, красавица, надеюсь, вы с Барти сейчас вместе. Прости, что сдал твоего брата, но ты ведь не хуже меня знаешь ‒ он был редкий негодяй… Черт возьми, прогулки по Азкабану не только действуют на нервы, но и будят совесть. Ну кто меня за язык дергал? Сидел бы сейчас у камина, потягивал вино, разрабатывал гениальный план умерщвления Нагини, пока Финниган… стоп, может, позвать? В конце концов, его жребий, вдвоем быстрее… или втроем… нет, нельзя. Стайка порхающих над кладбищем дементоров гарантированно привлечет внимание ‒ что им тут делать? Кстати, погост замечательно просматривается с верхних уровней цитадели, как бы собратья не засекли ‒ налетят, опутают дружелюбием, забросают вопросами, потащат кормиться… ох, черт, не думать о еде, не думать…

Перелетев к восточной окраине кладбища, Снейп решительно забрался в самое крупное скопление камней у подножия бастиона и практически сразу обнаружил нужную могилу. Но оборачиваться землеройкой и лезть за костью не спешил. Избавившись от надоевшего Образа, зельевар отошел подальше в тень, сел на землю, сунул в рот травинку и уставился на торчащий в пятнадцати шагах камень. Надписи отсюда видно не было, но она все равно словно впечаталась в сетчатку: «Бартемиус Крауч, DSC-73-5-11, 19.10.1982».

Вот мы и встретились, тетушка Эйвис.

Воскресным утром по старинной багдадской улочке шел высокий араб средних лет в чалме и летнем костюме, взгляд его рассеянно скользил по вывескам и столикам открытых кофеен. Чуть позади семенила женщина в хиджабе. Судя по всему, она в жизни не видела ничего интереснее брусчатки.

«Уфф, жарища-то какая… И зачем, скажи, было влезать в Образ, если на мне все равно паранджа?»

«Слишком уж ты светлокожая для местных кровей, котенок, а туристам туда нельзя».

«Зато ты для местных кровей чересчур много глазеешь по сторонам. И по-арабски ни слова. А если спросят чего?».

«У меня большая чалма, красивая жена и жутко задумчивый вид. Не спросят».

«Не спросят, так попросят. Купи-ка мне мороженого, муж».

«И как ты собираешься его есть, в эдаком прикиде?»

«Эрни, я же растаю! Что за дурацкая идея ‒ идти пешком? Местных кровей тут не только люди, но и, например, воробьи».

«Угу, сядешь на ветку и поменяешь Образ. Это Багдад, котенок, укромных местечек днем с огнем. Потерпи, уже скоро».

«Изверг ты, Аллах тебя покарай. Хочу в Антарктиду…»