Читаем Команда полностью

— Дык нельзя же, у нас тут Гарри! Пацану даже дементоры не указ, вожжа под хвост — и пошел шлёндрать, где не просят. А ну как встретятся лбами?

Директор побарабанил пальцами по столу и снова ткнул в пергамент.

— Встретятся обязательно. Так что наша с тобой задача — эту встречу правильно организовать…

Хагрид забыл дышать. Руки сами собой вцепились в подлокотники, левый через секунду отломился с громким треском. Директор оставил в покое пергамент, нахмурился, вопросительно глядя на лесничего.

— Невиновен? — беззвучно прошевелил губами Хагрид.

— Давай не будем спешить с выводами. За Гарри есть кому присмотреть, твоя задача — Сириус. Что ест, где спит, куда бегает, с кем общается…

— С котом малышки Гермионы подружился, — слабым голосом сообщил Рубеус и попытался пристроить подлокотник на место. — Чуть не в обнимку гуляют.

— Замечательно, пусть гуляют. Сириусу всегда прекрасно удавалось заводить друзей… врагов, впрочем, тоже. — Дамблдор снова уткнулся в пергамент. — Зайди к Помоне, она просила парочку лукотрусов для Ивы. Боюсь, бедное дерево еще долго не забудет знакомство с машиной Артура Уизли.

Хагрид кивнул, осторожно положил подлокотник на край стола и вышел вон.

Разгадать головоломку Дамблдора не составило труда: Питер Петтигрю жив, он в замке, и директор знает об этом не первый день. Но ловить мнимого покойника не спешит, следовательно, Сириус сидел в Азкабане не по заслугам и даже не по ошибке, а в рамках воспитательной программы для Героя. Еще один несчастный запертый пес. Найдется ли у директора второй Деметрайос с солнечным раем за пазухой?

С того дня Рубеусу разонравилось играть в тайную педагогику. Нет, он по-прежнему осознавал важность задумки, верил в счастливый исход, продолжал восхищаться директорской фантазией и исполнять директорские просьбы, но уже без энтузиазма ‒ просто работа. Смотрел за Сириусом, докладывал про собачью жизнь, перед Рождеством безропотно выучил свою роль для спектакля в «Трех Метлах». Не забывал подхихикивать, когда Дамблдор напялил полосатый костюм с желтым галстуком, взял светло-зеленый котелок и всю дорогу до Хогсмида жаловался Флитвику на ужасный вкус Оборотного зелья. Дурацкая вышла сценка, фальшивая насквозь, но детворе много ли надо? Купились. Гарри на другой день пришел сам не свой, благо, у Хагрида нашлось, чем его отвлечь — на столе третий день лежало письмо от попечителей насчет передачи дела Клювика в Комиссию по обезвреживанию. Трусливые малфоевы подпевалы! И Фадж, продажная душонка, наверняка у белобрыса на поводке, его ж только погладь по брюшку, звякни галлеонами — на цырлах поскачет. А за кресло свое и вовсе удавится, пузатый златожор, гном в полосочку, котелок на ножках! «Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Истинного преступника найдут ‒ вас отпустят с подобающими извинениями…»(7) Будь министр в «Трех Метлах» настоящим, Рубеус с ним не то что за стол — гадить на одной поляне бы не сел. Эх, племя человечье…

Неожиданным подарком к весне стала поимка Скабберса — хотя Хагриду не приходилось близко видеть ни крысу Рона, ни аниформу Петтигрю, покалеченная лапа и облезлый вид хвостатого пленника говорили сами за себя. Конечно, куда еще ему бежать, как не в хижину лесничего! В замке гермионин Крукшанс, Сириус захаживает и грызунов-конкурентов полно, до Хогсмида далеко, пока доберешься, десять раз сожрут… Видать, совсем оголодал на вольных хлебах, раз рискнул залезть в крысоловку за тухлой сарделькой. Хагрид оглядел добычу со всех сторон.

— Экая ты… некрасивая. Побрезгует Клювик тобой закусить, он у меня парень балованный. Выкинуть, что ли?

Крыса приподнялась на задних лапках.

— Не-е-ет, вашего брата нынче мало попадается, Клювик всех повыел.

Крыса съежилась. Хагрид подмигнул ей, поставил крысоловку на стол и полез в шкаф за клеткой.

— Попробую подкормить, авось, на завтрак ему сгодишься.

Дня три он с удовольствием развлекал гостя рассказами о повадках Клювокрыла, потом наконец пошел к Дамблдору.

— Там… это… крыс ронов нашелся. Я хотел отдать, но подумал, может, вы его куда приспособите?

Директор полез было опять щекотать мозги, но наткнулся на «природный» блок и отступил. Хагрид демонстративно потер лоб.

— Больно же…

— Прости старика, все время забываю, что ты полувеликан. Люди обычно просто показывают мне нужное воспоминание, это намного быстрее, чем играть в вопросы-ответы.

Показывают, ага-ага. Забыли только уточнить, господин директор, насколько добровольно они это делают. Ложь ведь недопустима...

— Как он нашелся?

— Угодил в крысоловку, я для Клювокрыла их… везде.

— Конечно, где ж ему еще прятаться, как не у тебя. Не убежит?

— Ну что вы, клетки мои все того… от профессора Кеттлберна. Чугунь!

— Замечательно. Пусть будет пока в хижине, только держи под замком и смотри, чтобы наше трио раньше времени не увидело.

Эта директорская просьба пришлась Рубеусу по душе. Теперь он регулярно, по утрам и вечерам, ставил клетку на стол, совал сквозь заговоренные прутья куски старой колбасы вперемешку с подгнившими яблоками и рассуждал: