Читаем Команда полностью

Заместителю директора по хозяйственной части Аргусу Филчу, грозе студентов и главному герою школьных анекдотов, снился Пивз. Не то чтобы чертов полтергейст был редким гостем в сновидениях завхоза, как раз наоборот, но сегодня извечный аргусов оппонент превзошел себя. Он сидел на одеяле в огромной черной треуголке вместо обычного колпака и, мерзко похихикивая, вколачивал в ногу неприятеля большой ржавый гвоздь. Пытаясь прогнать мучителя, Филч завопил и подхватил с пола свое новогоднее приобретение — тяжелую трость, но необъяснимо обретший плотность дух легко отбил нацеленный ему в треуголку набалдашник и, взмахнув молотком словно палочкой, превратил оружие врага в большого осьминога. Тот шлепнулся несчастному завхозу на грудь, раскинул по бокам кровати длинные щупальца. «А Таблок Похотливый опять в картину к Толстой Эльзе лазил!» — наябедничал вдруг Пивз, недвусмысленно сложил губы трубочкой и потянулся к филчевой щеке. Прижатый к подушке осьминогом завхоз бешено задергался, завыл, вцепился в почему-то горячее и мохнатое тело. Осьминог зашипел по-кошачьи и превратился в Миссис Норрис.

Поозиравшись с полминуты, Филч убедился, что вредного полтергейста в его спальне не наблюдается, и перевел дух. Миссис Норрис вылизывалась в углу кровати, бросая на хозяина обиженные взгляды.

— Извини, дорогая.

Сна не было ни в одном глазу. Травмированная два месяца назад по милости все того же Пивза нога немилосердно ныла. Мысль сходить к Северусу за какой-нибудь мазью была отвергнута с помощью настенного циферблата, который невозмутимо показывал начало четвертого утра. Филч со вздохом поднялся и принялся одеваться.

— Чертов Пивз, и во сне не даст покою. Ты не против прогуляться, моя дорогая?

Одним из огромных достоинств аргусовой любимицы было то, что она всегда с готовностью следовала за хозяином, чем бы он ни собирался заняться. Вот и сейчас кошка, не подумав даже демонстрировать свое кошачье недовольство, спрыгнула с теплой постели на каменный пол. Переведя взгляд с мягких лап на собственные тяжелые ботинки, завхоз почувствовал угрызения совести: вот уже и март на пороге, а он так и не удосужился застелить камень спрятанным в кладовке с прошлой весны паласом. Попросить что ли у директора другие комнаты, наверху? Там паркет. В конце концов, ледяной сквозняк подземелий для его ревматизма совсем не полезен.

— Идем, дорогая. Может, повезет поймать нарушителя. Студенты все еще не отошли после Дня Святого Валентина, так и норовят уединиться в укромном уголке. Молодежь… да. А директор потворствует. И как прикажете поддерживать в этом замке порядок? Розог бы им, да на цепь до утра, только разве ж позволят….

Стараясь не сильно стучать палкой, он вышел в коридор. Последние десять лет ночные прогулки по Хогвартсу были единственным его средством борьбы с бессонницей, поскольку денег на зелья прижимистый завхоз жалел, а регулярно переводить дорогие ингредиенты исключительно по дружбе Северус отказался. Эх, такой молодой, и такой сквалыга. Давно бы рассорились, но во-первых, с ревматической мазью, которая в школьном больничном крыле отродясь не водилась, зельевар все-таки выручает. А во-вторых, почти ежедневно присылает на отработку проштрафившихся студентов, что дает Филчу возможность переложить на чужие плечи хотя бы часть своих забот. Никто в замке не понимает, как Дамблдор мог принять на работу завхоза, которому не подчиняются домовые эльфы. Теперь-то, спустя двадцать лет, все привыкли, и сам он смирился, хотя обида на директора не прошла до сих пор. Казалось бы, раз уж взял, заставь ушастых уродцев слушаться! Но нет, только лукавый взгляд и снисходительная усмешка в бороду: «Простите, Аргус, это не в моих силах…» Лицемер. Разве может что-то быть не в твоих силах, о величайший маг современности? Один щелчок пальцами — и Пивз навсегда выдворен из школы. Порой Филчу казалось, что Дамблдор делает все, чтобы превратить жизнь несчастного сквиба в ад…

Размышления завхоза были прерваны шипением Миссис Норрис. Вздыбив шерсть на загривке, животное готовилось к броску. Приподняв повыше фонарь, Филч обнаружил стремительно улепетывающую вдоль стены крысу.

— Ату ее, дорогая!

Дважды повторять не требовалось — кошка на всех когтях рванула за добычей, в три секунды пролетела полкоридора, слегка затормозив на повороте, свернула за угол — и тут же высокие своды огласил ее испуганный вопль. Проклиная больную ногу, Филч с максимальной скоростью заковылял вперед. У злополучного поворота бросил трость, чтобы подхватить метнувшееся с пола дрожащее серое тельце, едва устоял на ногах и успел заметить в слабом свете фонаря большую черную тень. Грим!? Костры Торквемады…(1) Но спустя мгновение коридор уже был пуст. Прижимая к груди перепуганный комок шерсти, завхоз столбом застыл посреди перекрестка. Набатным гулом отдавался в ушах неровный стук сердца, в голове крутилась одна-единственная мысль: «Я сквиб, жалкий сквиб, я не могу видеть Грима. Я сквиб…» Миссис Норрис судорожно всхлипнула, и Филч ощутил наконец, как глубоко впились в тело кошачьи когти.