— Да, он самый. Вчера. Когда я ему сказала, что, по твоей теории, одна жизнь должна становиться все хуже, а другая — все лучше. Он сказал, что это бред и что ты дурак. Ну и кому мне верить?

— Ах так! Мне верь, мне! А с ним больше не дружи, — гневался приятель, что было мне только на руку: ни о каких любовных письмах самому себе он больше никогда не заговорит. Только если письмо с угрозами теперь начнет пытаться передать, но до этого, полагаю, не дойдет. — Ну надо же… Да что он понимает… Он какой-то лошара! Так что старайся с ним не контактировать без особой надобности. Он тебе и не то наговорит. А вот мы с тобой не один пуд соли съели.

— С ним тоже!

— Да, но это было еще до раздвоения. А теперь он только-только влез и уже строит из себя умника, растаптывает мои потом и кровью выстроенные безупречные теории. А сам, кстати заметить, тебе сперва и верить-то не хотел! Называл тебя сумасшедшей! Ты ведь помнишь это?

Едва сдерживая хохот, я серьезным тоном произнесла:

— Ты ведь мне тоже не сразу поверил. А если бы я и ему рассказала про портал «Экстраразум», когда бы он знал, что сам мне об этом — ни слова, то, может быть…

— Не может быть! — перебили меня. — Не дружи с ним!

— Хорошо, — улыбнувшись, заверила я, держа пальцы скрещенными, как в детстве, и распрощалась.

Разругав Виталика с Виталиком, я почувствовала удовлетворение и засим легла спать пораньше.

Среда, 3 октября, жизнь № 2

Утром хорошее настроение предыдущего дня продолжалось. Но всего лишь до полудня, пока я не додумалась влезть в Интернет. Тут же начало мигать окошко нового сообщения. Совершенно ничего плохого не подозревая, я зашла в свой почтовый ящик, чтобы проверить, от кого пришло послание. Это был видеоролик, направленный мне с незнакомого адреса. «Очередной спам», — подумалось мне, но удалить сообщение не позволили глаза, случайно наткнувшиеся на текст письма, прилагаемый к видеофайлу.

«СМОТРИ, СУКА!»

Сердце резко подскочило в груди и, ударившись о гортань, так там и осталось. Спамщики последнее время были донельзя вежливыми, и написать такое они никак не могли. Похолодевшими пальцами я нажала левую кнопку мыши, наведя курсор на «Play».

Все худшие подозрения подтвердились. На экране я увидела лицо Игоря. Съемка велась издалека, камера то делала через зум пятикратное приближение, чтобы я убедилась, что это именно он (хотя что я, его машину не узнаю?), то возвращалась в исходное положение, фиксируя, как группа в полном составе сперва перетаскивает из заднего входа клуба в фургон аппаратуру, а под конец забирается в него и уезжает. Ролик шел от силы две минуты. Мне просто дали понять, что за ребятами следят.

— Вот ужас, — сказала я сама себе, теребя на голове прическу. — И что мне с этим делать?

Данный вопрос я решила переадресовать своему ненаглядному другу. Он пару секунд помолчал в трубку, видимо, что-то обдумывая, потом коротко брякнул «ща приеду» и действительно приехал.

Снабдив себя бутербродами и чаем, мы устроились на моей кровати и поместили между наших колен ноутбук.

— Готов? — выжидательно спросила я.

Откусив хлеба с сыром, друг закивал:

— Давай.

Я снова запустила ролик. Виталик жевал и внимательно вглядывался в экран. После изрек:

— Ну ты попала… Ты реально попала.

— Спасибо. Еще дельные мысли будут?

— Да. Откупиться.

Крошки сыпались на покрывало, но я даже не сделала ему замечания — не до того было. Напротив, сама взяла бутерброд и начала крошить.

— Где я денег возьму? — возразила, жуя. — Они решили, что у меня тут запасы, раз десять штук в шкафу на полке нашли, но это ведь не так. Подай запить, — потому что табурет с чашками находился с его стороны. Хлебнув, добавила: — И если я продам квартиру, допустим, где факт, что это их остановит?

— Не факт, — кивнул Голиков, — но попробовать можно. Дай, сколько требуют, пока они станут соображать, сколько еще с тебя сцыганить, выиграем время, чтобы тоже что-нибудь сообразить.

— Что, к примеру?

— К примеру, как спрятать поглубже тебя и как выдворить парней из города, чтобы до них не добрались.

— О горе мне! — Театральным жестом я приложила руки к голове. — Придется все-таки рассказать Игорю, куда я вляпалась. Он придумает что-нибудь.

— Вы разговариваете?

— Слегка.

— Понятно.

— Так где мне деньги взять? Если продам квартиру, я останусь жить на улице.

— Слушай, Борисова, я знаю, что ты много зарабатываешь для одинокой бездетной женщины. Куда ты все истратила?

— Во-первых, я люблю дорогую одежду, во-вторых, они, знаешь, сколько требуют? Да, у меня в банке что-то лежит, но этого не хватит!

— Тогда… Подожди… А как ты, говоришь, деньги-то нашла?

— Шла, шла да нашла! Под ногами валялись!

— Борисова, у тебя такая жизнь, что я уже не разбираюсь, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно.

— Я не шучу! Я упала и тюкнулась носом в белый конверт. Там какой-то псих накарябал, что покидает этот мир, а все свои деньги завещает первому попавшемуся прохожему, коим я и оказалась.

— Офигеть, — присвистнул друг и допил чай из обеих кружек.

— Да, твоему клону я даже записку эту показывала. С деньгами вкупе.