Читаем Колыма полностью

Вынужденные принять участие в ее экспедиции, они вышли со двора, переправились на другой берег Дуная и устало поплелись к пункту своего назначения – министерским виллам на склонах Буды. С ними отправились Малыш и Зоя, члены ее банды и венгр-переводчик. С вершины холма они наблюдали за тем, как над городом занимается рассвет. Фраерша заметила:

– Впервые за более чем десять лет город проснется свободным.

Когда они подошли к воротам виллы, обнесенной высокими стенами, то обнаружили, к своему невероятному удивлению, что ее охраняют часовые. Фраерша повернулась к своему переводчику:

– Скажи им, пусть идут домой. Скажи им, что теперь вилла принадлежит народу.

Переводчик повторил ее слова по-венгерски. Скорее всего, наблюдая за боями в городе, охранники и сами пришли к такому же выводу. Они защищали привилегии режима, который пал. Открыв ворота, они забрали свои вещи и ушли. Переводчик вернулся и с восторгом воскликнул:

– Охранники говорят, что эта вилла принадлежала самому Ракоши!

Карой заплетающимся языком заметил, обращаясь ко Льву:

– Это и есть место отдыха бывшего славного лидера моей страны. Именно сюда мы звонили ему и спрашивали: «Хотите, чтобы мы помочились в рот подозреваемому? Хотите послушать, как мы это делаем?» А он отвечал: «Да, я хочу услышать все от начала и до конца».

Они вошли на безукоризненно прибранную территорию.

Фраерша курила самокрутку. Судя по запаху, в ней содержались стимуляторы. Пожалуй, амфетамин мог объяснить, откуда у нее столько энергии. Зрачки у нее расширились и стали совершенно черными, как бездонные провалы в преисподнюю. Лев сам принимал этот наркотик, когда проводил ночные аресты и допросы, будучи офицером МГБ. Амфетамин усиливал агрессию. Он лишал человека способности рассуждать здраво, подталкивая к насилию и внушая самоуверенность.

Забрав из сторожки охранников связку ключей, Фраерша легко взбежала по ступеням, отперла двери и распахнула их настежь, а потом поманила к себе Малыша и Зою.

– Новобрачным нужен новый дом!

Малыш покраснел. Зоя улыбнулась, входя в здание, и по огромному залу для приемов разнесся ее восторженный возглас:

– Смотрите, здесь есть бассейн!

Поверхность его закрывала защитная пленка, усыпанная опавшими листьями. Зоя сунула палец в воду.

– Холодная.

Обогреватели перестали работать. В углу этажеркой были составлены тиковые стулья. Ветер катал по мраморным плитам спущенный надувной мяч, раскрашенный в яркие цвета.

В самом доме роскошная обстановка уже начала приходить в упадок. Кухню покрывал толстый слой пыли, накопившейся с тех пор, как после секретного доклада Ракоши был вынужден покинуть Венгрию и удалиться в ссылку в Советский Союз. Кухонное оборудование иностранного производства было самым современным. Настенные шкафчики ломились от хрусталя и фарфора. Нашлось множество непочатых бутылок французского вина. Изучая содержимое холодильника, пытаясь разобрать надписи на заплесневелых упаковках, Лев и Зоя столкнулись нос к носу, оказавшись рядом впервые за много месяцев.

– Зоя…

Прежде чем он успел закончить, послышался голос Фраерши:

– Зоя!

И девочка послушно бросилась на зов своей новой госпожи.

Лев двинулся следом и, войдя в гостиную, столкнулся со Сталиным. Огромный портрет маслом висел на стене, и генералиссимус смотрел с него вниз, словно могущественный античный бог, взирающий на своих подданных. Фраерша достала нож и протянула его Зое:

– Теперь на тебя никто не донесет.

С ножом в руке Зоя влезла на стул, и глаза ее оказались на уровне шеи Сталина. Ей достаточно было поднять руку, чтобы изуродовать лицо вождя. Но она застыла в неподвижности. Фраерша окликнула ее:

– Выколи ему глаза! Ослепи его! Сбрей ему усы!

Зоя молча слезла со стула и протянула нож Фраерше.

– Мне… не хочется.

Приподнятое настроение Фраерши сменилось раздражением.

– Не хочется, говоришь? Ярость не вспыхивает и не гаснет просто так. Она не переменчива и вероломна, как любовь. Ты или чувствуешь ее, или нет. Ярость остается с тобой всегда. Он убил твоих родителей.

Отвечая, Зоя повысила голос:

– Я не хочу все время думать об этом!

Фраерша ударила Зою по лицу. Лев шагнул вперед. Фраерша выхватила револьвер и направила на Льва, продолжая разговаривать с Зоей:

– Ты уже забыла своих родителей? Неужели это так легко? Что же изменилось? Малыш тебя поцеловал? В этом все дело?

Фраерша подошла к мальчишке, взяла его за подбородок и поцеловала. Он попытался вырваться, но она крепко держала его. Затем она отстранилась.

– Очень хорошо, но я все еще зла.

Она выстрелила Сталину между глаз, а потом еще раз и еще, всаживая пулю за пулей в содрогающийся холст, пока барабан не опустел. Курок защелкал вхолостую. Фраерша швырнула револьвер вождю в лицо, и тот отлетел, ударившись о стену, и упал на землю. Она провела по щеке рукой и рассмеялась:

– Вот теперь пора спать…

Двусмысленно усмехаясь, она подтолкнула Малыша и Зою к дверям.

* * *

Лев вздрогнул и проснулся, когда один из воров потряс его за плечо:

– Мы уходим.