Мальчишка шустро налил через медное ситечко вина, подал Нине неразбавленным. С сочувствием глянул на хозяйку. Бледная, к лицу песок прилип, мафорий перекошен, волосы растрепались.

Он подал ей чашу, двумя руками достал горшочек с мазью с нижней полки, поставил на скамью. И присел на корточки рядом, заглядывая Нине в лицо.

Она сделала большой глоток, закашлялась. На зубах все еще скрипел песок. Подняла глаза на Фоку, вздохнула.

– Кольца не нашел?

Он помотал головой.

– Ступай уже, Фока. Завтра к полудню приходи.

Выпив залпом неразбавленное вино, она заперла за подмастерьем дверь. Плюхнулась на скамейку обратно, вытянулась на ней, думала повыть, себя пожалеть. Знала она, конечно, что в большом городе разбойников много, что осмотрительно себя вести надо. Ограбить могли умельцы так, что и не заметишь. Однако так вот, чтобы повалить, да посреди дня, да в пяти шагах от охраны и самого сикофанта – обидно. И спина болела теперь. Но уже, видать, вино подействовало – выть не хотелось.

Нина стянула с плеч мафорий, развязала платок. На пол выпала деревянная бусина с продетой дважды синей ниткой. Откуда она там взялась?

Нина подняла, рассмотрела. Может, с напавшего на нее разбойника оторвалась. Только с каких пор нищие да воры, что сумки крадут, украшенную бусинами одежду носят. Бусина, конечно, дешевая, но все равно странно.

Она положила бусину в ларец для мелочей. Ежели пойдет к Иосифу жаловаться, покажет. Хотя, куда она пойдет? Придется объяснять, что, да где, да почему. До Никона дойдет, он опять на нее взъярится.

Нина вышла во дворик, где наконец-то вымыла лицо и руки. Из последних сил собрала травы, что сушились днем под навесом, завернула в холстину, внесла в дом.

Тем временем солнце уже почти село. Пришлось зажигать глиняный плоский светильник.

Заперев все двери, Нина стянула одежду, увязала потуже волосы. Как сумела намазала спину средством от ушибов. Переодевшись, съела кусок хлеба, наскоро помолилась и рухнула на кровать в комнатке, прилегающей к аптеке.

От пережитого волнения и выпитого вина уснула Нина быстро.

Глава 6

В среднюю меру растопленного гусиного жира добавить немного растопленного воска. Вмешать туда же малую меру крепкого отвара из корней купены. Добавить две малых меры растертых орехов с корней таволги и одну меру ее же высушенных цветов. Добавить также одну малую меру порошка из корней арники.

Разлить по горшочкам, дать остыть, завязать промасленной тряпицей.

Утренний луч уже проник через щель в загороженном окне, коснулся глиняного горшочка на верхней полке и скользнул к полированному боку украшенной вязью чаши. Солнечные зайчики рассыпались по аптеке.

Нина, проснувшись, намазала спину снова, умылась, пожевала семена кардамона для свежести дыхания.

Войдя в аптеку, вздохнула. Спина все еще побаливала. Нина повернулась к иконе, встала на колени. Пока молилась, просила Господа вразумить да подсказать, как быть с хозяйкой лупанария да с великим паракимоменом. Как искать это проклятое кольцо?

Решив дождаться сегодня от Аристы посланника и положиться на волю божью, Нина взялась за работу.

Принялась разворачивать холсты с травами, что сушились во дворе. Надо сперва проверить, что гнили нет. А там что-то сразу растолочь и в горшки распределить, что-то подвесить досушиваться.

Ядовитые растения заготавливались у Нины отдельно от прочих. Для таких трав и ступка была особая, и дощечка мраморная, чтобы корни и плоды резать.

Пока занималась с травами, проголодалась. Самое время и позавтракать. Для себя Нина не разготавливалась – что под рукой нашлось, то и ела. Коли не пост, то яйца запеченные – самая еда. Да ежели с солеными оливками да с пышным хлебом с похрустывающей корочкой – что может быть лучше? Иногда она крупу варила, а в дымящуюся горячим миску добавляла мед да вяленые смоквы. Но это уж если только холодно на улице или в дни женских регул. И в том, и в другом случае хочется изнутри погреться.

Мерзла Нина легко. Сегодня нежный солоноватый сыр, подсушенный хлеб да сладкий сочный перец – хороший завтрак. И кориандра пару веточек для пряности.

Едва Нина надкусила хлеб, как в дверь постучали.

Думала, от Аристы пришли, поднялась со скамейки, сжав зубы. Но из-за двери раздался голос Галактиона:

– Почтенная Нина, ты дома? Откроешь? Или мне через заднюю калитку зайти?

Нина, выдохнув, отворила дверь. Парень поклонился ей коротко, вошел. Дверь за собой по-хозяйски запер, повернувшись к Нине, оглядел ее внимательно.

– Фока твой непутевый сказал, напал на тебя кто. Обидели? – он старался говорить строго, как взрослый.