Читаем Кольцо царя полностью

Нина, поняв, что больше девице рассказать нечего, поблагодарила, монетку ей оставила за помощь. Да попросила, чтобы если опять тот, в плаще черном, к ним придет, чтоб послала к ней весточку.

Марфа, предчувствуя выгоду и возможные новые сплетни, кивнула, сдерживая ухмылку. Нина оставила таверну и направилась к порту.

Гавань привычно встретила ее шумом волн, скрипом деревянных помостов, криками чаек, громкой руганью грузчиков, тянущих раздутые тюки. Разноязыкая речь неслась отовсюду. Нина на многих языках и понимала, и объясниться могла худо-бедно. Скифская речь как рубленая, жесткая, но у северян более певучая, чем у южных народов. Язык северных славян Нина знала неплохо – спасибо Доре-Добронраве, что обучила воспитанницу. Латинский тут и там звучит, этот тоже язык знакомый, простой. Гортанный говор восточных стран Нина понимала плохо – и народов там много разных со своими языками, и беседу ведут они иначе, чем принято в империи.

Запахи здесь были тоже смешанные. Сегодня ветер был сильный, быстро разбивал и уносил сомнительные ароматы гниющих водорослей и свежепойманной рыбы.

Нина, придерживая у горла мафорий, остановилась на деревянном помосте, не очень понимая еще, зачем она сюда пришла и как в такой толпе можно что-то выяснить. От стены она старалась держаться поодаль – помнила, как когда-то ей на голову камень со стены сбросили, пытаясь убить.

Нина остановила молодого взъерошенного коммеркиария Иоанна. Тот спешил от пристани, прижимая к груди табличку и деревянный ларец. После обмена приветствиями и обсуждения здоровья его жены, недавно родившей первенца, аптекарша расспросила его про пришедшие за день до того корабли. Выяснила, что вон та торговая галера пришла с Сицилии, парусники торговые из Антиохии приходили, да вчера уже отчалили, две ладьи варяжских заходили, прошли к подворью Маманта. А несколько кораблей из Рима и из Венеции пришли на прошлой седмице еще. Посетовав на крикливого младенца, что ночами спать не дает ни ему, ни жене, ни соседям, он распрощался и споро зашагал к воротам. Разбитые его просоленные кампаги оставляли глубокие следы на влажном песке. Нина потерянно глядела ему вслед. Надо бы зайти к его жене, отвар из фенхеля занести для крикуна.

Подняв взгляд, Нина увидела, как из городских ворот выходит сикофант Никон, направляясь к пристани. Вот уж с кем встречаться не хочется – увидит сейчас, опять прицепится, что в его дела лезет да под ногами путается.

Нина отвернулась поспешно, мафорий натянула, скрывая лицо. И кругом, стараясь не спешить, направилась к выходу из гавани. Увязая ногами в мягком разогретом песке, она поспешно направилась к рядам сложенных стеной мешков, стараясь укрыться от Никона. Стена высока, скрыла ее с головой. Вон и ворота близко. Сейчас за тюками прошмыгнет – и домой. Ничего здесь не найдет она, зря пришла в гавань.

Неожиданный удар в спину сбил Нину с ног. Успела руки выставить, упереться. Но кто-то упал на нее сверху, дернул сильно за суму. Руки не выдержали, она уткнулась в песок лицом, едва успев закрыть глаза. В панике забилась, задергалась. А напавший сильно оттолкнулся от ее спины, вдавив ее в песок глубже, и исчез за рядами тюков.

Нина, задыхаясь и отплевываясь, подняла голову, села с трудом. Выплевывая песок и стирая его с лица, она попыталась открыть глаза, слезы душили. За рядами сложенных мешков ее никто и не видел, поди. Повезло, что не убил, не снасильничал. В гавани всегда лихих людей полно. Освободив кое-как лицо от прилипших песчинок, она поднялась на дрожащих ногах. Спина болела безбожно. Нина охнула, держась за поясницу. Опираясь на мешки, двинулась осторожно к воротам, стараясь как можно быстрее убраться отсюда. Войдя в город, отряхнула, всхлипывая, столу. Только тут заметила, что сумы со снадобьями нет.

Нина добрела до аптеки, едва соображая от страха и обиды. Ввалилась в дом, упала на скамью, тихо подвывая. Фока вбежал на шум – видать, во дворе еще прибирался. Увидев Нину, растрепанную, в слезах, он замер с вытаращенными глазами, веник в руках сжимая.

Нина, готовая уже завыть в полный голос, взглянула на него и, собрав все силы, спросила с нарочитой строгостью:

– Все прибрал? – и сама поразилась, как дрожит ее голос.

– Что случилось с тобой, почтенная Нина?

– Ограбили меня. Ничего страшного, в большом городе хулиганья много. Я сейчас аптеку запру и отлежусь немного. А ты домой ступай – завтра приходи пораньше.

– Хочешь, я Гликерию позову? Она тебе поможет. Или матушку приведу.

– Вот еще. Ничего страшного не произошло. И не вздумай даже матушку свою звать, мне еще ее успокаивать придется. А Гликерии волноваться нельзя – ребенок беспокойный родится. Ступай уже.

Фока шагнул было к двери.

– Веник-то оставь.

Он бросил взгляд на веник, выбежал во двор, вернулся с пустыми руками.

– Почтенная Нина, хочешь, я тебе воды подам? Или вина?

– Вина мне налей. Спасибо тебе. И мазь подай, что от ушибов.