Читаем Колокол смерти полностью

– В пансионате поднялся шум насчет украденного ожерелья, очень ценного, по словам его владелицы, остановившейся в пансионате. Она пыталась во всем обвинить меня. Я был вполне готов позволить осмотреть все мои пожитки, но никто этого не потребовал. Я не сомневался, что кража – дело рук Фентона, но он знал, что я буду держать язык за зубами. Оставаться в пансионате после этой истории я не мог. По удачному стечению обстоятельств, одна постоялица спросила, не заинтересует ли меня место церковного служки. Я был счастлив возможности убраться оттуда. Сын приходского священника, я, хоть бог знает сколько лет прошло, много чего помнил про церковные обряды, так что работа меня вполне устраивала. На ней я был в большой степени сам себе хозяин. Мог подолгу оставаться один. Словом, после всего пережитого это был настоящий рай. Честолюбия, которое движет большинством мужчин, у меня давно не осталось. Иметь больше, чем у меня было, я не хотел. И вот эта напасть. Хуже и представить себе невозможно. Практически каждый вечер я возвращался с работы прямо домой, никого не видел.

– Не забывайте, умер ни в чем не повинный человек, – негромко проговорил Кэткарт.

– Неужели вы думаете, что я об этом не помню? – У Ферриса дернулась голова. – Неужели вы думаете, что я способен забыть его – лежащим в этой клетушке? Ведь это из-за него я ушел из дома. Мне надо было как следует все обдумать. Я собирался отправить письмо, которое полностью сняло бы с Филлипса все обвинения, а потом исчезнуть. Это был бы лучший выход.

– Для кого?

– Для всех.

– Для вас – нет. Трусость не может быть лучшим выходом – ни для вас, ни для вашей жены и сына. Думаете, ему легко будет сознавать, что он – сын человека, ушедшего из жизни из-за страха расплаты?

– А вы думаете, ему будет лучше, если все узнают, что он сын человека, судимого за убийство?

– Но вы не убийца, и нет такого суда на земле, который сделает вас таковым. По крайней мере – пока не убийца. Но если вы отнимете у себя собственную жизнь… да кто вы такой, чтобы считать, будто она имеет меньшую ценность, чем любая другая?

По телу Ферриса, напоминавшего сейчас загнанного зверя, пробежала крупная дрожь.

– По крайней мере, сейчас она не кажется мне такой уж ценной.

Но Кэткарт не желал оставить его в покое.

– Вы объяснили мне, почему ушли из дома, – сказал он, – но этот мужчина, которого нашли мертвым в вашей сутане, – он откуда взялся?

– Чистая случайность, из тех, что невозможно предвидеть. Если у Провидения есть чувство юмора, то наверняка это черный юмор. В то утро я был совершенно не в себе. Мне не хотелось никого видеть, единственным желанием было убраться отсюда. Я отослал жену с сыном в деревенский дом, где она выросла, и к моменту ее возвращения рассчитывал оказаться далеко. Я собирался вернуться туда, где жил мальчишкой, попытаться привести в порядок чувства и мысли, решить, что делать дальше. Мне предстояло позвонить еще к двум службам – семи– и восьмичасовой. И потом я был бы свободен. А когда бы меня хватились, я бы уже исчез навсегда. Одно я знал твердо: назад дороги нет. Когда я выходил в переулок – северный вход, которым пользуются прихожане, расположен со стороны Патмор-Лейн, – со мной буквально лицом к лицу столкнулся какой-то не знакомый мне мужчина. Шагал он быстро и, увидев меня, попросил дать чего-нибудь поесть. Странный малый, шляпа надвинута на глаза, и вид такой, будто у него действительно давно во рту крошки не было. Не задумываясь, я предложил ему пять шиллингов, если он позвонит в колокол вместо меня. Он согласился, мы прошли в церковь, и я надел на него сутану. Мне хотелось только одного – оказаться как можно дальше оттуда. Каждая лишняя минута была словно поворот винта, и в конце концов я почувствовал, что больше терпеть нет сил. Я сказал, что если кто-нибудь увидит его и начнет задавать вопросы, пусть ответит, что я попросил заменить меня – неважно, мол, себя почувствовал; да и маловероятно, чтобы он попался кому-нибудь на глаза, за вычетом мистера Фейна, но тот, даже если с тобой столкнется, не узнает, он не из наших мест. Ну а потом я узнал, что этого малого нашли мертвым, а в убийстве обвиняют меня. Меня, который даже имени его не знал и увидел впервые в жизни.

– А вам не пришло в голову, что убийца принял этого человека за вас?

– Да кому же я нужен?

– Тот, кто совершил одно убийство, не задумываясь, совершит и второе.

– На Фентона намекаете? То есть он все же заметил меня в тот вечер и понял, что и я его увидел? Мне это не приходило в голову.

– И вы не знаете, где искать Фентона?

– Я не уверен даже, что он до сих пор живет под этим именем. Вы так добры, что возитесь со мной, – сказал Феррис, и если его слова и прозвучали неловко, то это вполне искупалось искренностью чувства. – У меня есть еще одна, последняя просьба. Мне бы очень хотелось, чтобы вы прочли мое признание, посмотрели, все ли там верно, и переправили в полицию.

Кэткарт даже не пошевелился, словно не заметил протянутой ему бумаги.

– Нет, этого я сделать не смогу.

– Но… вы ведь укрываете меня от полиции.