Читаем Колодцы ада полностью

Чайник закипел, и я поставил кофейник. Когда кофе сварился, я достал бутылку "Джека Дэниела" и налил два пальца в чашку. Залив это в кофе, я перемешал все это и прошел в гостиную, чтобы посидеть рядом с Шелли и посмотреть, как догорает дровина. Я замерз и устал и был уже готов последовать примеру Шелли и поспать, когда зазвонил телефон. Я зевнул и поднялся.

- Кто это? - спросил я и набрал полный рот кофе с виски.

- Это Дэн, - сказал Дэн. - Я вернулся в лабораторию и провел опыты с водой.

- А ты вообще спишь?

- Да ну этот сон. Это важнее.

Я опять зевнул.

- Хорошо, это важнее. Что ты там нашел?

Дэн сказал:

- Я поставил опыт на определение возраста воды и организмов. Тут Рета, она мне помогает, и мы уже сделали двадцать или тридцать анализов, чтобы быть уверенными.

- Ну? Что там такое?

- Анализы говорят о возрасте органики в воде и это дает представление о глубине, с которой достали воду. Если, к примеру, органике семь-восемь тысяч лет, то вода из пласта с лиственным лесом, который можно найти на глубине шесть метров. Понимаешь?

- Конечно, - сказал я. - Чем старше, тем глубже источник. Так сколько лет существу в воде Бодинов?

Последовала пауза.

Наконец он сказал:

- Ты поверишь, если я скажу, что около двух миллионов лет?

- Два миллиона? То есть вещества в воде доисторические?

- Точно. Мы перепроверили много раз - ошибки быть не может. Вода идет из подземных источников на глубине более полутора миль.

Я допил кофе с виски и кашлянул.

- Это смешно. Их колодец не больше тридцати метров в глубину.

- Анализы убедительные.

- Хорошо, пусть они убедительные. Но что они доказывают? Бодины пили какую-то старую воду. Что это нам дает?

- По-моему, до тебя не дошло, - терпеливо объяснил Дэн. - Существам в воде тоже два миллиона лет.

- Прошу прощения?

- Этим гадким существам два миллиона лет. Я проверил жидкость, которая из них выходит, и их собственную органическую основу. Результат тот же. Я послал пробу в лабораторию в Уайт Плейс сделать радиохимический анализ, чтобы быть вдвойне уверенным, но, по-моему, это не подлежит сомнению. Им два миллиона лет.

Я закрыл глаза. Это уж слишком.

- Слушай, Дэн, - сказал я устало, - как можно жить два миллиона лет и не умирать? У них даже бороды нет.

- Все равно, это так. Это живые ископаемые. Рета сейчас проверяет, можно ли их отнести к какому-нибудь известному доисторическому виду.

Я долго молчал. Разговаривая с Дэном, я вдруг почувствовал себя уставшим, одиноким и замороченным всем тем, что произошло за последние двенадцать часов. Если как на духу, то я еще и испугался. Из головы не шли мысли о чешуе Оливера, бугристом панцире в ванне, о качающейся неповоротливой фигуре, которая сбежала от меня через изгородь Бодинов.

- По-моему, - сказал Дэн, - нам придется сделать еще несколько анализов и даже покопаться в самом колодце. Вода же откуда-то должна идти, и для того, чтобы защитить город, мне надо знать, откуда. Может быть, ты поедешь сегодня попозже днем вместе с нами, чтобы помочь? Я советовался с Картером, он обещал, что поможет, чем может.

- Во сколько мне надо там быть? - спросил я его.

- Поспи сначала. Я поеду, как только закончу здесь в лаборатории. Давай договоримся на полтретьего у дома.

- Хорошо, - сказал я и повесил трубку.

Я взглянул на Шелли - тот смежил веки, как будто все эти дела его утомили.

- Не напускай на себя такой вид, - сказал я, приходя в спальню. Целая банда ископаемых обосновалась в городской воде, и пока похоже, что от них у людей появляется рыбья чешуя. Ты, как кот, хочешь покончить с рыбьей чешуей, или нет?

Я разделся, расправил скомканную, как я оставил ее утром, постель и залез под одеяло. Я был так утомлен, что через пять минут уснул.

Когда я спал, я видел престранный сон, а может сны. Я стоял на берегу моря, ночью, и луна проливала свой свет на поверхность воды. Потом я плыл, качаясь на волнах, и вода подо мной была соленой и ужасно холодной. Луна пропадала и появлялась, как далекий чужой маяк.

Скоро я стал погружаться под воду. Мне не было страшно и почему-то не надо было дышать. Вода каким-то образом заменяла воздух, и я чувствовал холодный освежающий поток, который шел через мои легкие. Вокруг ничего не было видно, вода была темной и я чувствовал, как прохожу сквозь течение, сквозь холодные сверкающие стаи селедки и окуней. Но что придавало необычность сну, так это то, что я знал, куда я иду, знал совершенно определенно. Я знал, что если я поплыву налево, то наткнусь на подводную гряду камней. Достигнув ее, я буду в миле от конечной цели моего плавания.