Читаем Колодец тьмы полностью

Развевающиеся полы его плаща, словно порыв ветра, подняли в воздух отцовские пергаменты. Принц широкими шагами направился к королю. Полы плаща цеплялись за книги, сдвигая их со своих мест, громкие шаги нарушали тишину, располагавшую к размышлениям. Первобытный, необузданный дух принца, казалось, состязался с огнем в поисках того, что способно гореть быстро и ярко. Приход Дагнаруса взбудоражил тишину королевского кабинета не хуже града стрел, пущенных в окно из арбалетов. Король Тамарос оторвался от работы и улыбнулся сыну приветливой, всепрощающей и несколько беспокойной улыбкой. Хотя зрелище его статного и ладного младшего сына согревало короля подобно вину с пряностями, у Тамароса не было уверенности в том, как это вино поведет себя, оказавшись у него в желудке. Король приближался к своему девяностолетию. Он научился ценить надежность и постоянство. Но даже те, кто восхищался Дагнарусом (а таких было немало), не сказали бы ничего подобного относительно принца.

— Приветствую тебя, сын мой, — произнес Тамарос, откладывая в сторону листы пергамента.

Из окон кабинета открывался захватывающий вид: каждое окно выходило на одну из сторон света. Горы, равнины, большой город, восхитительные водопады в кружеве радуг и над всем этим — голубой купол неба и яркое солнце. Король не один десяток лет ежедневно входил в свой кабинет, но всегда останавливался и с благоговейным почтением взирал на панораму мира, исполняясь смирения и размышляя о милости богов. Дагнарус не обращал внимания на вид из окон и даже сетовал, что в кабинете чересчур светло.

— Как ты можешь здесь читать, отец? Солнце пронизывает все насквозь. Я уже наполовину ослеп от его блеска.

Принц уперся в край отцовского стола, распихав локтями книги и помяв пергаменты. Придав лицу серьезное выражение, Дагнарус понизил голос:

— Боюсь, отец, я принес тебе печальное известие. Возможно, ты уже слышал о нем.

— Я пока ничего еще не слышал, — сказал, настораживаясь, Тамарос.

Он заложил нужную страницу и закрыл книгу.

— Что это за известие, сынок?

— Умер господин Донненгаль, — печальным и уважительным тоном сообщил Дагнарус. — Я решил известить тебя, поскольку ты, наверное, захочешь выразить соболезнование его семье. Я пришел сюда сразу же, как услышал о его кончине.

— Известие и в самом деле печальное, — сказал искренне огорченный Тамарос. — Как это случилось?

— Он охотился. Ты знаешь, он страстно любил охоту. Внезапно господин Донненгаль схватился за грудь, громко вскрикнул и свалился с лошади. Его дворецкий и конюх сделали что смогли: расшнуровали камзол, расстегнули пояс, но это ему не помогло. Говорят, он умер от разрыва сердца.

— А ведь он был таким здоровым и крепким, — сказал Тамарос. — Ушел во цвете лет.

— Полно тебе, отец, — удивленно возразил Дагнарус. — Господину Донненгалю было никак не меньше шестидесяти.

— Неужели? — Тамарос устремил вверх задумчивый взгляд. — Полагаю, ты прав.

Король вздохнул и покачал головой.

— Пусть не покажется, будто я сомневаюсь в справедливости суда богов, но я слишком долго живу на свете. Слишком долго. Друзей моей молодости уже нет в живых, а теперь я вынужден бросать поленья на погребальные костры их детей.

Соединив ладони, король склонил голову и тихо прошептал молитву за упокой души своего любимого и уважаемого друга. Дагнарусу при всем его нетерпении все же хватило сообразительности не раскрывать рта и дать отцу провести несколько минут в скорби по покойному. Наконец, не в силах больше выдержать, принц нарушил тишину.

— Ты, наверное, понимаешь, отец, что со смертью господина Донненгаля освободилось место в ряду Владык.

Прервав молитву, Тамарос поднял голову.

— Да, так оно и есть, — сказал он, добавив с долей упрека: — В надлежащее время мы обсудим, кем заполнить вакансию.

— Отец, — убедительным тоном произнес Дагнарус, — будет вполне правильно и справедливо, если это место займу я.

— Сын мой, — Тамарос поглядел на принца с глубокой симпатией, — ты же не хочешь быть Владыкой.

— Наоборот, — раздраженно возразил Дагнарус — Я очень хочу стать Владыкой. Я достиг нужного возраста. Этот пост принадлежит мне по праву происхождения.

— Происхождение, титул, чин, богатство — все это не играет никакой роли в избрании будущего Владыки. Призыв исходит от богов и одновременно — из глубины сердца человека. Сейчас тебе хочется стать Владыкой, ибо ты не понимаешь, что влечет за собой этот шаг. Жизнь Владыки — это прежде всего жизнь во имя мира. А ты, сын мой, — прирожденный воин.

— Призвание, которого ты не одобряешь! — бросил отцу Дагнарус, и его лицо потемнело от гнева.

— Ты не прав, сын, — резко возразил Тамарос. Несмотря на свой почтенный возраст, король не был ни дряхлым, ни слабоумным.

— Виннингэль силен своей армией. Наши соседи нас уважают. Они знают, что мы не станем нападать на них с целью расширения своих владений. Но знают они и другое: мы будем защищать наши границы против любого вторжения. Да тебе и самому это известно, ведь ты участвовал в сражениях против эльфов, совершавших набеги на наши земли.