Читаем Колодец тьмы полностью

— Я знаю, что обязан повиноваться вам, мой господин, — сказал Шакур. — Но я настоятельно прошу вас обдумать свой приказ. Ваше высочество, опасность еще не миновала, и тем, кто остается с вами, не удастся вас защитить.

— Я не нуждаюсь ни в каких защитниках, — возразил Дагнарус. — Эльфы поглощены погоней за блуждающими огнями. Так что, Шакур, выполняй мой приказ. Нужно немедленно известить Дункаргу о сложившемся положении. Хельмос знает, что я направился туда за поддержкой. Возможно, мой братец уже послал в том направлении свою армию, чтобы попытаться перехватить меня! Не заставляй меня повторять дважды, Шакур. Исполняй приказ.

Шакур поклонился. Швырнув окровавленную одежду Сильвиту под ноги, врикиль опустил забрало, пришпорил лошадь и скрылся в лесу.

— Ну, что тебе еще не так? — раздраженно спросил Дагнарус, топчась рядом с сидящим Гаретом.

— Ничего, ваше высочество, — ответил Гарет.

— Думаешь, я зря отослал врикиля?

— Думаю, он бы нам пригодился, ваше высочество, — угрюмо произнес Гарет. — Этой ночью нам надо быть начеку, а мы все валимся с ног от усталости.

— Чего ты так боишься? — со злостью спросил Дагнарус. — Хорошо, для твоего спокойствия я могу первым нести караул, пока вы с Сильвитом спите. А теперь — хватит сидеть без дела. Набери воды из колодца и поищи нам чего-нибудь поесть. Ты, Сильвит, постарайся хоть как-то отстирать кровь с одежды.

Войдя внутрь караульного домика, Дагнарус с такой яростной силой захлопнул полусгнившую дверь, что чуть не разнес ее в щепки.

Сумеречный свет еще заливал небо, но темнота уже неслышно вползала в лес. Гарет не представлял, где и как раздобыть еду. С помощью магии он мог бы разжечь огонь, но белое магическое пламя, яркое, словно звезды на ночном небе, послужило бы хорошим маяком для их преследователей.

Гарет наклонился, чтобы помочь Сильвиту собрать одежду.

— Вы уверены, что господин Мабретон действительно сбился со следа? — вполголоса просил он.

Сильвит вперился глазами в сумерки, словно мог что-то разглядеть в беспорядочном сплетении теней. Возможно и мог; ведь его глаза видели больше, чем глаза Гарета. Эльфы отличаются острым зрением, намного превосходящим человеческое. Когда Сильвит заговорил, Гарет сообразил, что эльф описывает не увиденное, а ощущаемое им.

— У господина Мабретона теперь только одна цель в жизни — месть. Из всех чувств у него осталась лишь ненависть. Она движет им, притягивая его, как магнит притягивает железо. Этой ночью нам надо быть особо бдительными.

* * *

И они оставались бдительными. Дагнарус ехидно заметил, что пустые желудки все равно не позволят им уснуть. Узнав, что придется обойтись и без огня, принц рассердился, но признал разумность такой меры. Если Мабретон со своим отрядом рыщет где-то неподалеку, огонь на высоком холме был бы непростительной глупостью. Небо затянули облака, и беглецов ожидала беспросветно темная ночь. Гарет, которому до сих пор не доводилось ночевать под открытым небом, даже не предполагал, что бывают такие темные ночи. Он не решался покидать полуразрушенный домик, боясь, что непременно свалится в колодец или заблудится в лесу.

Но кишечник требовал облегчения, и Гарету все же пришлось выйти в слепящую тьму. Он стал разыскивать отхожее место. К счастью, оно было построено из того же беловатого камня, что и домик. Ему удалось туда добраться, не угодив в черную дыру колодца, зиявшую на заднем дворе.

Сильвит выстирал одежду и разложил ее сушиться на больших плоских камнях, нагретых за день солнцем. Дагнарус сорвал с себя белые одеяния, свернул их в клубок и швырнул в угол. Ночь была теплой. Принц считал, что ему вполне хватит нижнего белья и до утра он не замерзнет. Он вышел, чтобы первым нести ночной дозор. Вэлура последовала за ним, не желая расставаться с любимым даже на несколько часов. Ей все же удалось немного подремать, и сейчас она чувствовала себя гораздо лучше.

Гарет лег и попытался уснуть. Но, невзирая на чудовищную усталость, ужасные события минувшего дня прогоняли сон, и он беспокойно ворочался с боку на бок. До ушей Гарета доносились негромкие голоса Дагнаруса и Вэлуры и их смех. Потом голоса смолкли, сменившись прерывистым шумным дыханием и вздохами наслаждения. Скорее всего, его высочество начисто позабыл про дозор.

Гарет слушал звуки любовных утех со смешанным чувством раздражения, отвращения, зависти и презрения. Если бы Сильвит не спал, принц и Вэлура не решились бы столь беззастенчиво предаваться любви. Но эльф заснул мгновенно, едва его голова коснулась свернутого в комок плаща, служившего ему подушкой. Гарет без конца менял положение тела, пытаясь не слушать и не представлять того, что творилось за дверью. Он не спал, когда Дагнарус и Вэлура забрались внутрь и их шепот и смешки прекратились. Он не спал, когда принц тронул его за плечо и сказал, что пора отправляться в дозор. Однако Гарет сделал вид, что спит, и поднялся не сразу.

Он молча вышел во двор и взгромоздился на камень, оставшийся от стены. И именно теперь, когда спать было нельзя, Гарета начал одолевать сон.