Читаем Коллапс. Гибель Советского Союза полностью

Вся книга была написана по-английски. Различные рабочие версии ее читали, целиком или частично, мой бывший аспирант Айзек Скарборо, Михаил Бернштам, Уильям Таубман, Георгий Касьянов, Светлана Савранская, Бенджамин Натанс, Элизабет Чарльз, Марк Крамер и Родрик Брейтвейт. Мои лекции в Стэнфордском университете, Институте славянских, восточноевропейских и евразийских исследований Университета Беркли, Центре российских и евразийских исследований им. Дэвиса в Гарварде, в «кружке» славистов-русистов Пенсильванского университета и в Нью-Йоркском университете Абу-Даби дали мне возможность поделиться предварительными выводами моего исследования с широким кругом историков, социологов и политологов. Мартин Шервин, Марк Крамер, Юрий Слёзкин, Георгий Дерлугьян и Виктория Журавлева организовали семинары для обсуждения моего проекта и задавали важные вопросы, на которые у меня не всегда был убедительный ответ. В разгар пандемии Сергей Радченко устроил онлайн-семинар для исследователей истории холодной войны, где я представил на обсуждение одну из глав книги. В Лондонской школе я выступил на исследовательском форуме, организованном Дэвидом Стивенсоном и Стивеном Кейси. Немаловажно и то, что каждый год в Лондоне я должен был читать курс по советской истории, и каждый год мои студенты просили меня прояснить загадку внезапного краха СССР.

Джоанна (Джо) Годфри из издательства Йельского университета предложила мне контракт, а позже подсказала, что огромную рукопись неплохо бы сократить на одну треть. Два анонимных рецензента дали хорошие советы, как довести рукопись до ума и сделать ее более доступной для читателей. В Йельском издательстве хотел бы отметить внимательную редактуру Ричарда Мейсона.

Написание книги – занятие, предполагающее многие недели и месяцы одиночества. В этот период автор особенно нуждался в поддержке близких. Моя мама Людмила, жена Елена и сын Михаил поддерживали меня своей заботой и любовью. Они столько раз спрашивали, когда же я, наконец, допишу эту книгу, что в конце концов я это сделал.

Вступление

Головоломка

«Наконец избавились от этого болтуна». Это были слова моих попутчиков по рейсу «Аэрофлота» Москва – Нью-Йорк. Самолет только что взлетел после промежуточной посадки и дозаправки в ирландском аэропорту Шэннон. Было утро 19 августа 1991 года. Лишь через минуту до меня дошел смысл сказанного: мои соседи имели в виду отстранение от власти Михаила Горбачева. Они услышали об этом из репортажа CNN, который видели в Шэнноне, и реагировали на новость с явным одобрением. В самолете летели в основном советские граждане – некоторые ехали на конференции и в дипломатические командировки, но большинство – по частным делам, к родственникам-эмигрантам и с другими целями. Сам я направлялся в Штаты по делу. Уже несколько месяцев я работал помощником двух американцев, журналиста Строуба Тэлботта и историка Майкла Бешлосса, которые писали книгу об окончании холодной войны. Я вез для них кассеты с записями интервью с советскими дипломатами, военными экспертами, работниками ЦК КПСС. В голове сложился и собственный проект – книга о том, как Советский Союз вел холодную войну. Амхерстский колледж в Массачусетсе предложил мне стипендию, чтобы я мог начать писать эту книгу вдали от суматохи Москвы, города, где я родился, жил и работал.

Новость об отстранении Горбачева меня потрясла. В первые минуты я даже подумал, что это недоразумение. С самого начала перестройки я поддерживал его реформы и освобождение научной, культурной и политической жизни в Советском Союзе от партийно-идеологического гнета. В 1990 году, когда Горбачев явно потерял компас и утратил контроль над процессами, которые он же сам сделал возможными, я с молодыми друзьями по академическому институту стал сочувствовать Борису Ельцину, который с гораздо большей решимостью рвал с прежним порядком. Никто из моих знакомых не сомневался, что старая система, коммунистическая партия, централизованное управление экономикой и «социалистический выбор» обречены. Однако никому не хотелось штурмовать Кремль или рушить государственные структуры; все надеялись на реформы, а не на революцию. Вместе с друзьями я участвовал в демократических митингах, жадно читал работы экономистов, которые обсуждали, как вернуться от командной экономики, выстроенной Сталиным, к рыночной. Я также поддерживал движение за независимость в Литве и Грузии. Но при этом считал, что Горбачев и дальше будет оставаться у власти, а демократические силы будут его подталкивать к более радикальным реформам. В растерянности и с тяжестью на сердце я вышел из самолета в аэропорту имени Кеннеди и купил объемный воскресный номер «Нью-Йорк Таймс». В газете сообщалось, что Горбачева отстранили от власти военные и КГБ, пока он отдыхал в Крыму.