Читаем Коллапс. Гибель Советского Союза полностью

Глядя на старомодно элегантного советского лидера в день его отставки, Коппел вспомнил своего отца из Канады – европейского иммигранта, который всегда надевал костюм перед визитом к нотариусу. Перспектива всемирного шоу добавляла Горбачеву адреналина. Он заявил журналисту, что отставка не означает его политическую смерть. Он осуществил мирную передачу власти, «вероятно, впервые в этой стране». Он горько пошутил: «Даже тут я оказался первопроходцем»^[1516]. Глава центрального телевидения Егор Яковлев хотел, чтобы сцена подписания Горбачевым акта об отставке была записана на камеру перед церемонией, но тот отказался. Незадолго до начала трансляции он попробовал ручку советского производства, которой собирался подписать заявление. Она не писала. Тогда президент CNN Том Джонсон одолжил ему свою ручку «Монблан». Конор О’Клери, который описывал позже эти детали, не мог не съязвить: «В очередной раз представитель медиа предоставляет инструмент для ликвидации Советского Союза». Трансляция началась в 7 часов вечера и закончилась через 12 минут. Яковлев снова вмешался, ему не понравились некоторые моменты съемки. «Наверное, надо переснять», – предложил он. Горбачев посмотрел на него с недоумением: «Егор, нельзя повторить, все же подписано, это же исторический акт»^[1517].

Советники Горбачева расценивали произошедшее как трагический провал их усилий сохранить сложную многонациональную страну с помощью мирных эволюционных реформ, а также как завершение тысячелетней государственности. Даже Черняев, который неизменно делал акцент на исторических достижениях Горбачева, назвал 1991 год «годом разложения государства, разрушения экономики, социального хаоса…»^[1518] Шахназаров спустя несколько месяцев отмечал: «Непосредственные итоги… пока неприглядны. Страна развалена, народ обнищал, повсюду льется кровь». Он пытался придать словам оптимизма: «Но из этого хаоса должна родиться новая, преображенная Россия…» Помощник Шеварднадзе Мамаладзе-Степанов записал в дневнике: выступление Горбачева «скучное и невыразительное, как всегда, без нотки какого-либо покаяния». Большинство советских людей даже не потрудились посмотреть эту новость по телевизору. Страна, казалось, замерла в ожидании, и единственным занятием оставалось отчаянное хождение по магазинам. Даже женам Гайдара и ближайших помощников Ельцина приходилось стоять в продуктовых очередях. В ожидании либерализации цен компании-поставщики отказались от доставки продовольствия в Москву и Санкт-Петербург. В портах грузовые суда ждали оплаты, прежде чем начать разгрузку. Склады контролировались «мафиозными» перекупщиками, которые придерживали запасы до освобождения цен^[1519].

Ельцина, главного зрителя обращения Горбачева, оно привело в ярость. Российский президент не поехал на ранее оговоренную церемонию с Горбачевым по передаче «ядерной кнопки». Вместо этого он велел Шапошникову встретиться с бывшим советским главой на «нейтральной территории», в огромном Екатерининском зале Кремля. Горбачев отказался. Шапошников пребывал в замешательстве: на документах о передаче требовались подписи обоих руководителей. Импровизируя, маршал пришел в кабинет Горбачева с двумя полковниками, чтобы убедить советского лидера проверить «ядерный чемоданчик» и подписать бумаги. Шапошников обещал вернуться с документом, подписанным Ельциным. Затем министр обороны ушел вместе с квартетом полковников, включая двух, что до этого момента сопровождали «ядерный чемоданчик» при Горбачеве. «Теперь Ельцин держит палец на ядерной кнопке», – сообщил Горбачев Коппелу из ABC. Ни у кого не хватило духу сказать ему, что так было уже несколько недель^[1520].

Ельцин продемонстрировал свою власть еще одним способом. Через полчаса после выступления Горбачева двое рабочих спустили огромный флаг Советского Союза с освещенного флагштока на Сенатском дворце московского Кремля, который был виден с Красной площади. Вместо него подняли российский триколор. Смена флагов произошла незапланированно и преждевременно. Российский лидер изначально планировал сделать это в полночь 31 декабря, с фейерверком и при скоплении людей. Однако характер Ельцина снова перевесил все государственные церемониалы и обстоятельства. Спонтанные «загогулины» впоследствии еще не раз аукнутся Ельцину и осложнят многие начинания. Но его попытка в последний раз затмить шоу Горбачева провалилась. На фоне выверенной американцами драмы ухода советского лидера Ельцин со своими выходками и замашками выглядел хамоватым провинциальным актером.