Читаем Коллапс. Гибель Советского Союза полностью

Но благодарности к Горбачеву у независимых депутатов это не прибавило. Они объявили о создании демократической оппозиции под названием «Межрегиональная депутатская группа» (МДГ). К ним присоединились депутаты-самовыдвиженцы из Ленинграда, Урала, Сибири, Украины и Белоруссии, республик Прибалтики и Южного Кавказа. Это была первая открыто оформленная политическая оппозиция в стране с 1927 года. Участниками группы двигали самые разные мотивы, но их объединяла одна общая цель — выступить против существующей системы власти. Историк и бывший советский диссидент Рой Медведев также был избран на съезде и присутствовал на заседаниях МДГ как наблюдатель. Он записал их противоречивые требования: переход к «свободному рынку»; сокращение производства и экспорта сырья, чтобы уменьшить ущерб окружающей среде; быстрое увеличение строительства домов и квартир, больниц, школ, пансионатов для инвалидов и ветеранов; увеличение пенсий. Оппозиция состояла из примерно 250 депутатов, из них более половины представляли национальные республики и области. В ее «координационный совет» входили Сахаров, Попов, Афанасьев, Ельцин и депутат из Эстонии. «Как недавнему диссиденту, мне были близки многие из программных требований лидеров МДГ», — вспоминал Рой Медведев. Однако он не понимал, почему лидеры так спешили. Интеллектуалы МДГ, даже Сахаров, действовали по принципу «сейчас или никогда»[209]. При этом демократы первой волны понятия не имели, как поправить дела в экономике и финансах. «Если то чувство свободы, которое мы все сейчас испытываем, означает, что с улучшением экономического положения придется подождать еще несколько лет, я готов платить эту цену», — говорил главный редактор «Огонька» Виталий Коротич. Это было общим настроем в оппозиции[210].

Присутствие «агрессивно-послушного» большинства сплотило ряды МДГ. В какой-то момент Сахаров взял слово, чтобы осудить «военные преступления» советских военных в Афганистане. В огромном зале почти 2000 человек реагировали на это выплеском ненависти к академику-диссиденту, который поставил под вопрос высокоморальный облик «воинов-интернационалистов». Депутат-ветеран афганской войны, потерявший в результате ранений обе ноги, обрушился на Сахарова за неуважение к советской армии. Он закончил речь лозунгом: «Держава! Родина! Коммунизм!» Анатолий Собчак, член МДГ из Ленинграда, сравнил этот момент с политическим землетрясением: все вокруг него вскочили в патриотическом исступлении. Собчак и сам почувствовал, что его словно выталкивает из кресла какая-то мощная пружина. Ему потребовалось большое самообладание, чтобы остаться на месте и не встать вместе с другими. Сахаров снова подошел к трибуне, чтобы объяснить свою позицию, но ему не дали говорить, и он вернулся на свое место[211].

Еще один поворотный момент произошел в последний день работы съезда. Сахаров попросил Горбачева выступить, но взял слово сам и, не обращая внимания на регламент, стал говорить о новом векторе развития на будущее, собираясь, видимо, подробно изложить все требования оппозиции. Горбачев, реагируя на растущее раздражение большинства в зале, попытался остановить Сахарова и через двадцать минут отключил его микрофон. Телевидение транслировало выступление на всю страну, и это дало мощный пропагандистский козырь оппозиции. Сахаров не отличался ораторским мастерством, но сгорбленная фигура пожилого человека, его беззвучно шевелящиеся губы, неодобрительные возгласы аудитории и Горбачев в президиуме стали для миллионов одним из последних ярких впечатлений от съезда. Многие в этот момент ненавидели Горбачева за то, что он заставил умолкнуть «совесть интеллигенции».

Горбачев, писал его помощник Шахназаров в 1992 году, войдет в историю как «отец парламентаризма» в России. И почитатели, и критики соглашались в том, что этот смелый эксперимент потребует огромного количества времени и усилий. Лето 1989 года ушло на формирование комитетов по бюджетным и экономическим реформам, налогообложению и другим вопросам. Эти комитеты заработали только осенью и тогда же подготовили первые законопроекты — о земле и собственности, трудовых конфликтах и т. д. Горбачев гордился, что созданный им парламент перекроил всю правовую систему страны. Однако утвердить новые законы мог только Съезд народных депутатов на следующей сессии, в декабре. К тому времени Советский Союз уже был в тяжелейшем экономическом и политическом кризисе[212].