Читаем Коллапс. Гибель Советского Союза полностью

Помощник Шеварднадзе Теймураз Степанов, грузин по отцу, а по матери русский, уроженец Москвы, записал в своем дневнике, что архитекторы перестройки развязали конституционно-политический кризис. По его словам, «люди, открывшие шлюзы перестройки, в глаза не видели живого националиста», и потому оказались застигнуты врасплох. Однако никаких уроков они не извлекли. Прочитав проект доклада Горбачева о конституционных изменениях и политических реформах, Степанов написал, что тот «полностью игнорирует две ведущие приоритетные задачи — сохранение целостности Союза и личного авторитета генерального секретаря», который является главным капиталом перестройки. Горбачев рванул вперед, не считаясь и не боясь «личной и общей катастрофы», словно его реформы не ввергали страну «в кольцо бескровных восстаний, до основания расшатывающих систему», размышлял Степанов. Между тем в республиках поднималась «крамольная похоть к неограниченному обладанию свободой выхода из союза». Степанов опасался контрреволюции и краха страны[143].

На Южном Кавказе азербайджанские и армянские националисты продолжали убивать друг друга. 50 000 человек оставили свои села и стали беженцами, вооруженные банды грабили поезда и деревни. Даже разрушительное землетрясение, которое опустошило огромную территорию Армении в декабре 1988 года, не умерило националистическое безумие[144]. В конце концов Горбачев все же санкционировал жесткие меры. В том же месяце прошли аресты армянских националистов. В январе 1989 года Верховный Совет СССР объявил военное положение в Карабахе и вывел его из-под республиканской юрисдикции. Однако подстрекатели к погромам в Азербайджане остались безнаказанными[145]. Эта неспособность центральной власти действовать дала мощный негативный сигнал всем национальным, республиканским и местным партийным чиновникам. Ящик Пандоры, до краев полный националистическими претензиями, копившимися десятилетиями, внезапно открылся.

Национализм в Прибалтике тоже поднял голову в 1988 году и стал самым серьезным системным вызовом для советского руководства. После крушения царской империи Литва, Латвия и Эстония стали суверенными государствами, но спустя двадцать лет Советский Союз поглотил их и после ожесточенных и жестоких репрессий усмирил. Но когда Горбачев начал реформы, прибалты увидели для себя новый шанс. Они использовали язык перестройки для того, чтобы легализовать массовые национальные движения и конечном итоге подчинить республиканские партийные структуры борьбе за выход из СССР. Прибалтийские националисты умело использовали противоречия горбачевской конституционной реформы, чтобы потребовать полного суверенитета, до этого фиктивного. Они прекрасно поняли, что актуализация конфедеративного советского устройства, обещанного Лениным, означает разрушение политической и территориальной целостности страны[146]. Во время всесоюзных дебатов об экономических реформах эстонский историк и экономист Эдгар Сависаар вместе с тремя коллегами предложил концепцию республиканского «хозрасчета». Сависаар был сыном эстонца и русской, которых арестовали за попытку выхода из колхоза. Он родился в женской тюрьме в 1950 году. Но другие аспекты советской системы, ее социальные лифты помогли Сависаару сделать хорошую карьеру: получив университетский диплом в Тарту, он стал экономистом-плановиком в правительстве Эстонии. Сависаар хорошо знал советскую систему, и его предложение «помочь перестройке» было не чем иным, как попыткой заложить мину в основание коммунистической пирамиды власти. Идея, аналогичная республиканскому «хозрасчету», привела к распаду Югославии. Как ни странно, Сависаар получил полную поддержку Горбачева и Рыжкова.

Именно прибалты подали Горбачеву мысль о создании народных фронтов для предотвращения этнических конфликтов и насилия. В апреле 1988 года Сависаар выступил по эстонскому телевидению с предложением создать «демократическое движение в поддержку перестройки». В августе Яковлев посетил Вильнюс и Ригу и, к великому изумлению местных партийных руководителей, поддержал эту идею. В то время, заключает один из экспертов, «баланс сил в Москве все еще имел решающее значение для развития событий» в прибалтийских республиках. Вмешательство Яковлева фактически открыло дорогу местному националистическому движению и помогло его беспрепятственной мобилизации[147].