Читаем Колибри полностью

Быстро пройдя регистрацию, я вошла в салон лайнера. Усевшись на широком кресле возле иллюминатора, я расслабленно опустила плечи и закрыла глаза. Пульс неровно забился, ладони вспотели. Поначалу, я подумала, что это от того, что я боюсь полёта. Но, когда меня накрыло волной энергии, исходящей откуда–то сбоку, я распахнула глаза.

Наверное, они у меня расширились, как у лемура на старом бородатом ролике из интернета, потому что я увидела наглую ухмылку, а потом до боли знакомый взгляд скользнул по моему телу. Приятный холодок пробежался по спине. Что–то знакомо–странное стало происходить с воздухом: он стал горячим и тягучим, как растопленный мёд. Я уставилась на своего соседа, не моргая, судорожно пытаясь вспомнить, кто я и что я здесь делаю. Когда мой разум затолкнул все воспоминания о владельце этих тёмно–карих глаз в прочный сейф, и закрыл его на замок, я смогла выдохнуть. Но, едва он заговорил со мной своим мягким баритоном с лёгкой хрипотцой, я снова забыла всё напрочь:

– Алиса, рад вас видеть.

Не то, что я должна была бы так бурно реагировать на его появление, но иногда разум отключается, и тело ведёт себя так, как будто существует отдельно от него. Последнее такое отключение было именно полгода назад, когда я случайно его встретила. Слава богу, что нас разделял металл автомобилей и небольшое расстояние в пробке. Если бы тогда он поманил меня пальцем, я кинулась бы к нему в объятия и лизнула в шею, как послушная собачка. У меня было такое ощущение, что я всадник, а моя голова находится чужих руках. Не могу сказать, что это непривычное для меня ощущение, но приятного в этом мало.

Я ничего не ответила. Просто резко поднялась и стала искать глазами стюардессу. Когда моя возможная спасительница показалась в проходе, я позвала её жестом и спросила по–фински:

– Простите, в самолёте ещё есть свободные места? В любом классе? – мой голос предательски дрогнул.

– К сожалению, нет, – покачала головой девушка, и удалилась.

Я со свистом выдохнула, плюхнулась обратно в кресло, и закрыла лицо ладонью.

– Поздравляю, – проворковал мой сосед, и я в ярости уставилась на него.

– С чем?! – спросила я, взвизгнув.

– Со свадьбой, – он кивнул на золотое кольцо на моей правой руке, и я невольно в него вцепилась.

Под его испепеляющим взглядом оно как будто плавиться начало.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела я.

– Лечу в Женеву, – довольно улыбнулся этот гад, – Готов поспорить, что ты делаешь то же самое.

– Господи, за что мне это?! – тихо спросила я, поднимая глаза вверх.

Ответа оттуда не последовало, зато я услышала громкий смех справа от себя. Я зажмурилась в надежде, что всё это сон, но когда открыла глаза, уставилась в кожаную спинку кресла передо мной. Я не сплю, это реальность. Я лечу, бизнес классом рейса Хельсинки–Женева, и рядом со мной сидит мой бывший босс и просто бывший. Если кого–то можно сегодня назвать неудачником, то меня и только меня. Я побила все рекорды по невезучести.

Из динамиков раздаётся голос капитана, стюардесса встаёт в проходе и начинает показывать, как пользоваться кислородными масками, спасательным жилетом, машет руками в разные стороны, показывая аварийные выходы… А я уставилась в невидимую точку где–то в воздухе, и ищу у неё ответа на вопрос: «Что делать?».

Я даже не замечаю, как самолёт начинает своё движение и опоминаюсь только тогда, когда стюардесса подходит ко мне и просит пристегнуть ремень безопасности. Я делаю это машинально, как робот, и закрываю глаза. Во рту пересохло, в самолёте стало нестерпимо жарко, лоб покрывает испарина. Я вцепилась в подлокотники своего кресла со всей дури, и задержала дыхание. Когда самолёт разогнался, я пребывала в полуобморочном состоянии. Когда он дёрнулся, поднимаясь в воздух, я тихонько пискнула, и закусила губу. Вы думаете, на этом моя пытка закончилась? Как бы ни так! Холодные пальцы коснулись моей напряжённой руки, а потом его губы прошептали мне прямо в ухо:

– Алиса, дыши. Всё хорошо.

Я чуть не завопила от ужаса, потому что от этого шёпота я едва не растеклась по сиденью. Издав нечленораздельный звук, я дёрнулась и отодвинулась настолько далеко, насколько это было возможно. Сами понимаете, вышло это неважно.

– Саша, не надо, – прошептала я в отчаянии, даже не рискнув посмотреть на его лицо.

Он поправил мои волосы за ухо и спросил:

– Зачем ты подстригла их?

Я заморгала, как мультяшка, и, нахмурившись, воззрилась на него. Он тоже хмурился, изучая моё лицо глазами.

– За–за–захотелось, – заикаясь, ответила я.

– Жаль, – он качнул головой и опустил глаза на мои ноги, глубоко вздохнув, – Я любил твои волосы.

Можно мне выйти с этого самолёта?

Что–что? Мы уже высоко над землёй?

Да, плевать! Лучше сдохнуть.

Когда самолёт набрал высоту и значок «Пристегните ремни» отключился, я позвала стюардессу жестом. Она нарисовалась передо мной, и я сухо сказала:

– Можно виски? Любой.

Она улыбнулась, кивнула, и уже было развернулась, чтобы пойти за моим спасением, когда чудовище справа от меня произнесло на чистом английском:

– Принесите бутылку Джека Дениэлса и два стакана со льдом.