Читаем Колибри полностью

Никита скрылся в толпе, и я увидела его кудрявую голову, направляющуюся к длинной очереди у большой белой палатки.

Передо мной выросла рука с бутылкой яблочного Sommersby.

– Угощайся, – протянул по–английски Эрик (или Марк?).

– Спасибо, – ответила я, и взяла бутылку.

Сделав первый глоток, я невольно отметила приятный фруктовый вкус и шипучесть. Я давно не пила алкоголя, и спиртное сразу ударило мне в голову, заставив кровь в жилах двигаться медленнее и размереннее. Я почувствовала вибрацию телефона в сумочке, и вытащила его, вглядываясь в экран. Номер был не знаком. Наверное, это Саша. Отменив вызов, я положила телефон обратно, и снова приложилась к бутылке. Испорченное на секунду настроение сразу улучшилось.

Я не знаю, сколько прошло времени, когда появился Никита. Я не помню, как проходил вечер. Было весело, я много смеялась, и даже немного опьянела. Телефон периодически вибрировал в сумке, но я старалась не обращать на него внимания. Когда на сцену вышел Panjabi MC, мы подошли к ней поближе. Толпа стала собираться, и вот со сцены начался обратный отсчёт. Все раскрыли пакетики с краской и приготовились подбрасывать их в воздух.

Десять!

Девять!

Восемь!

Я взяла в руку свои три пакетика с ярко–голубой пудрой и улыбнулась. Этот цвет для меня – цвет чистоты, обновления, умиротворения и радости. Он ассоциируется у меня с отцом, рассказывающим мне о редких птичках–ангелах; красящим мою детскую комнату в этот яркий цвет. Бирюза – это цвет глаз моего отца, когда он улыбался.

Семь!

Шесть!

Пять!

От воспоминания о нём по моей щеке скатилась слеза, но я быстро смахнула её и зажмурилась.

Четыре!

Три!

Два!

Выдохнув, я открыла глаза.

Один!

Я вскинула руки вместе с многочисленной толпой. Надо мной закружилась разноцветная пыль, окрашивая небо в жёлтые, красные и голубые краски. Я выключила все звуки в голове, замедлила время и смотрела, как краска смешивается в воздухе и опускается вниз, покрывая людей яркими пятнами. Закрыв глаза, чтобы в них не попал порошок, я тут же открыла их и посмотрела на свои руки. Они стали бирюзовыми с ярко–жёлтыми пятнами, случайно попавшими на меня сбоку.

В воздухе кружились мелкие крупинки, и толпа принялась трясти головами, стряхивая краску. Я осталась стоять неподвижно, изучая этих людей. Сегодня они перестали быть серыми и безликими, они осмелились сделать что–то необычное и яркое, и это необычно для тихого и спокойного Таллинна.

Я повернула голову и посмотрела на Никиту. Его мелкие пышные кудри покрывала тонким слоем красная и жёлтая краска, и сейчас его шевелюра была похожа на парик клоуна. Рассмеявшись, я взлохматила его голову, и пыль разлетелась в разные стороны.

– Это было здорово! – прокричал он, пытаясь заглушить восторженные визги толпы.

– Да! Спасибо тебе! – ответила я с улыбкой.

– Надо выбираться отсюда, иначе мы потом застрянем, – сказал он, наклонившись к моему уху.

Я кивнула, и Никита потянул меня к воротам. С трудом пробираясь сквозь толпу, мы наконец–то вышли к выходу. Никита принялся отряхиваться, а я так и осталась стоять в ярко–синем обличье.

– Хочешь чего–нибудь? – он кивнул на забегаловку на входе.

Я покачала головой, и посмотрела на променад, раскинувшийся прямо через дорогу.

– Может, прогуляемся? – кивнула я на дорожку, и Никита воодушевился.

– Конечно!

– Тогда пошли, – сказала я через плечо, и делая шаг вперёд.

В ту же секунду я резко отскочила и налетела спиной на Никиту. Передо мной с визгом затормозил уже знакомый мне серебристый Бентли. Когда водительская дверь открылась, и из неё вылетел Саша, моё сердце пропустило пару ударов и спряталось куда–то в пятки.

– Алиса, твою мать! – проревел он, за долю секунды вырастая передо мной.

От страха, я вжалась в Никиту, и он схватил меня за плечи.

– Я тебе весь день звоню! Какого чёрта происходит? – продолжал орать мой начальник, или кем он там мне приходится.

Он явно давно не брился и вообще выглядел помятым. Рубашку покрывали непривычные складки, на лице виднелась приличная щетина. Глаза метали молнии, а руки он сжал в кулаки.

– Что тебе нужно? – спросила я не своим голосом.

– Нам надо поговорить!

– Нам не о чем разговаривать, Александр Сергеевич.

– Я так не думаю, – прорычал он, крепко схватив меня за руку и дёрнув на себя, – В машину, живо!

Я удивлённо заморгала, ничего не понимая, когда кто–то выдернул мою руку из его цепкой хватки, и вырос передо мной.

– Эй, полегче! – крикнул Никита.

– Не лезь не в своё дело, сосунок, – отчеканил Саша, пытаясь его обойти, но мой спутник ему не дал.

– Алиса, иди, – Никита протянул мне ключи за спиной, – Я разберусь.

– Ты?! Разберёшься?! – нервно рассмеялся босс, – Тебе сколько лет, мальчик?