Читаем Колибри полностью

– До того самого, – отрезал он, – Давай оставим эту тему.

Я вздохнула и уронила голову на подушку. От хлопка наволочки и простыни исходил какой–то свежий запах и аромат его пряного тела. Ткань приятно хрустела под нами и немного раздражала мою кожу.

Саша пошевелился, и я почувствовала его дыхание на своём затылке. Он провёл носом по моим коротким волосам, и запустил пальцы в мою макушку.

– Мне их не хватает, – сказал он с теплотой в голосе.

– Если честно, мне тоже, – выдала я в подушку свою маленькую тайну.

– Зачем обстригла? – спросил он, целуя меня в спину.

– Увидела твою фотографию с Дашей в газете. Мне не понравилась её причёска, – буркнула я недовольно, поморщившись от щекотки.

– Дурочка, – тихо рассмеялся он в моё плечо, – Я попросил её перекраситься и подстричься в Женеве.

Я перевернулась на спину и уставилась на него, как на восьмое чудо света.

– Зачем?

– Чтобы она стала похожей на тебя, – ответил он, проводя пальцем по моей ключице.

– И татуировку она тоже не просто так сделала?

– Нет, – Саша улыбнулся и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Потом он передвинулся и коснулся губами моей щёки, – В Женеве я постарался запомнить каждую деталь твоей колибри. Я сам нарисовал для неё эскиз.

– Господи, ты точно больной.

– Я знаю, – выдохнул он, и поднял голову.

Потом он оттянул одеяло и обнажил меня до пояса. От прохладного воздуха кожа покрылась мурашками. Приподнявшись на руках, он наклонился надо мной и опустился ниже.

– У тебя появилась новая, – сказал он, разглядывая надпись под моей левой грудью.

Я провела по месту, которое фантомно зудело после того, как я посетила тату–салон месяц назад.

– Боль была адская. Прямо на ребре, – призналась я.

– Красиво, – он поцеловал строчку, а потом прочитал её вслух, – Je t’aime.

Я улыбнулась и зарылась пальцами в его густые с сединой волосы. Саша поднял голову и его глаза сверкнули.

– Ещё?

Я ничего не ответила, просто кивнула. Он раздвинул рукой мои ноги и устроился между ними. Медленно поднимаясь, Саша поцеловал меня в ключицу, изгиб шеи и подбородок.

– J'ai perdu tout le temps que j'ai passe sans vous.

– Что это значит? – улыбнулась я смешному слову.

– Я потерял всё время, что провёл без тебя, – ответил он, вглядываясь в моё лицо, – Почему ты так улыбаешься?

– Меня смутило слово «пердю», а так ничего. Мило, – прыснула я, сдерживая смех.

Саша рассмеялся мне в шею, продолжая нависать надо мной, опираясь на локти.

– Я тут афоризмами на французском бросаюсь, а ты надо мной смеёшься, – сказал он с фальшивой обидой.

– Между прочим, сейчас ржал ты, – я стукнула его кулаком в плечо, а потом обхватила его и подняла голову, чтобы поцеловать, – Когда ты говоришь на французском, я готова простить тебе всё. Даже то, что ты козёл.

Саша фыркнул, но ответил на мой поцелуй. Потом он прищурился и прижал меня к матрасу, подняв мои руки над головой.

– Иногда мне хочется тебя отшлёпать за твой мерзкий язык.

– Ты же не поклонник… – начала я, пытаясь вырваться из цепкой хватки.

– Нет, но вот именно тебя мне хочется связать и отшлёпать, – смачно повторил он, устраиваясь у меня между ног поудобнее.

– Даже не вздумай, я не по этой части, – фыркнула я, обхватывая его ногами.

– Я знаю.

– Это так странно, – прошептала я, когда он снова проложил дорожку из влажных поцелуев от моей шеи до ключицы.

Босс поднял голову и нахмурился:

– Что странно?

– Мы.

– Почему ты считаешь нас странными? – спросил он, отпустив мои руки.

Я обхватила ладонями его плечи. Проведя пальцем по шраму от неудачной татуировки, который красовался у него на правом плече, я заглянула ему в глаза и честно ответила:

– Мне казалось, что у нас ничего не может быть кроме секса. Я думала, что мы слишком разные.

– А теперь? – его голова наклонилась, и он поцеловал меня под ухом.

– А теперь, – я вздохнула, – Я не знаю. Расскажи о своих родителях.

Саша посмотрел мне в глаза и сел на кровати, вытянув ноги вдоль моего тела. Он прикрылся одеялом, а я повернула голову и посмотрела на его пятку, лежащую рядом с моим лицом.

– Отца я никогда не знал, а мама… Ну, она была чем–то похожа на тебя, – наконец–то сказал он, положив руки мне на колени.

Я приподнялась на локтях, и села напротив него, согнув ноги. Его ладони переместились мне на бёдра, и он начал медленно их поглаживать, а потом сжал и придвинул меня к себе.

– Чем? – спросила я, уткнувшись носом ему в подбородок.

Он слегка улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня.

– Она была живая. Весёлая, жизнерадостная. Мама любила жизнь, любила своё дело и, как бы это ни было парадоксально, – Саша глубоко вздохнул, и отвёл прядь волос с моего лица, – Она любила меня.

– Почему ты считаешь это парадоксальным? – спросила я, устраивая голову у него на плече.

– Я внешне похож на своего отца. Он бросил её, когда узнал о беременности. Она осталась одна в чужой стране, без помощи, без друзей и родственников, – он провёл ладонью по моему позвоночнику, и я зажмурилась от удовольствия, – Я часто думаю о том, что, наверное, ей было больно смотреть на меня и видеть его перед собой.