– Чертовски глупо драться из-за такой мелочи, – горестно сокрушался Чарлз. – Ему-то хорошо, он явно на отдыхе и не должен, как я, завтра прислуживать на званом обеде. И перестань, ради всего святого, так больно сжимать мне руку!

Они вошли в какую-то калитку и оказались во дворе Буллера. Вокруг теснились сараи, в воздухе ощущался терпкий запах коров, а на побеленной стене четко вырисовывалась черная тень от насоса. Здесь аккуратное лицо нашего героя должно было превратиться в кровавую лепешку. Он понимал, как глупо обрекать себя на погибель, однако выхода не представлял. А что же потом? Сможет ли он снова с ней встретиться? Мистер Хупдрайвер похлопал себя по куртке и встал спиной к воротам. Должно быть, так занимают позицию обороны? А что, если развернуться, броситься бегом в гостиницу и запереться в своей комнате? Они не смогут заставить его выйти, ни за что, а если попытаются, он подаст на них в суд за нападение. Интересно, а как подают в суд за нападение? В эту минуту совсем рядом возникло отвратительно белое в свете луны лицо Чарлза.

Удар пришелся в предплечье, и мистер Хупдрайвер пошатнулся. Чарлз сразу пошел в наступление. Но вот наш герой с отчаянной силой ударил справа. Прием получился случайно, экспромтом, однако в точности совпал с рекомендуемым защитным выпадом. С боевым восторгом он осознал, что кулак угодил прямиком в челюсть противника. Этот радостный миг стал единственным за время поединка и, к сожалению, мимолетным. Чарлз тут же ответил ударом в грудь. Мистер Хупдрайвер отшатнулся и с трудом удержался на ногах; возникло отвратительное ощущение, словно ему расплющили сердце.

– Черт подери! – воскликнул кто-то у него за спиной.

Мистер Хупдрайвер покачнулся, а Чарлз издал громкий, душераздирающий воинственный клич. В лунном свете он возвышался над противником, подобно башне, и беспрестанно махал кулаками. Не иначе как наступал конец. Мистер Хупдрайвер быстро пригнулся, метнулся вправо, нанес удар, но промахнулся. Чарлз в свою очередь рванулся влево, попытался ответить, однако тоже не попал в цель. Кулак пронесся над левым ухом мистера Хупдрайвера, и на этом атака с фланга завершилась, но последовал очередной удар, на сей раз прямиком в ухо. Земля и небо закружились, и в эту минуту светлая фигура прошмыгнула в калитку и исчезла во тьме. Парень в гетрах бросился наперерез, однако остановить беглеца не смог. Послышался громкий смех, раздались ликующие крики. Медленно выпрямившись, мистер Хупдрайвер с удивлением осознал великую и прекрасную правду: противник позорно бежал, а он доблестно сражался и победил по всем правилам битвы.

– Славно вы врезали ему в челюсть, – с неожиданным дружелюбием сказал беззубый бородатый человечек.

– Дело в том, – пояснил мистер Хупдрайвер, сидя на обочине дороги, ведущей в Солсбери, и прислушиваясь к далекому колокольному звону, – что пришлось научить грубияна уму-разуму. Да, просто пришлось.

– Так ужасно, что люди дерутся, – вздохнула Джесси.

– Но ведь эти невежи стали поистине невыносимыми, – спокойно ответил мистер Хупдрайвер. – Если время от времени не давать им отпора, то скоро ни одна леди не сможет проехать по дороге на велосипеде.

– По-моему, любая женщина боится насилия, – продолжила Джесси. – Мужчины намного храбрее – по-своему. Даже не представляю, как можно войти в комнату, где сидят совершенно незнакомые, неприятные люди, выбрать среди них самого дерзкого и как следует его отлупить. Одна лишь мысль об этом внушает ужас. Я думала, что на такое способны только телохранители в романах Уиды[26].

– Таков долг истинного джентльмена, ничего больше, – пожал плечами мистер Хупдрайвер.

– Но каково это – шагнуть навстречу опасности?

– Всего лишь привычка, – скромно ответил мистер Хупдрайвер и небрежно смахнул с колена сигаретный пепел.

<p>XXXIII. Сомнение</p>