– И это обстоятельство все меняет. Ребенок! Совсем не то, что взрослая женщина. К тому же Джорджина Гриффитс никогда не злоупотребляла свободой – не разъезжала на велосипеде по сельской местности! Да еще в нашей стране, где все такие привередливые и консервативные. Представьте только: ночевать вне дома! Это ужасно! Если об этом станет известно, она погибла!

– Погибла, – эхом повторил мистер Виджери.

– Ни один мужчина не женится на такой девушке, – добавил мистер Фиппс.

– Этот неприглядный факт надо скрыть, – заключил мистер Дэнгл.

– Мне всегда казалось, что жизнь складывается из судеб отдельных людей и о каждом человеке следует судить в контексте конкретных обстоятельств. Общие правила здесь не работают…

– Постоянно в этом убеждаюсь, – согласился мистер Виджери.

– Таковы правила, которые я соблюдаю. Конечно, мои книги…

– Это другое, совсем другое, – возразил мистер Дэнгл. – В романе описываются типичные случаи.

– Но жизнь не укладывается в понятие типичного, – чрезвычайно глубокомысленно заметил мистер Виджери.

В этот момент совершенно неожиданно для себя (и тем более для окружающих) мистер Фиппс протяжно зевнул. Как всегда, зевок оказался заразным, и вскоре утомленные беседой джентльмены и леди разошлись под разными предлогами. Однако никто не лег спать. Оставшись один, Дэнгл принялся с отвращением рассматривать посиневший глаз, ибо, несмотря на безграничную энергию, оставался крайне аккуратным и чистоплотным джентльменом. Вся эта история ужасно его раздражала. В то же время мистер Фиппс, сидя на кровати, с таким же отвращением крутил в руках воротничок, который еще вчера счел бы немыслимым надеть в воскресный день. Миссис Милтон задумалась о том, что даже полные мужчины с преданными, как у собаки, глазами всего лишь простые смертные, а мистер Виджери погрузился в переживания из-за того, что грубо обошелся с леди на станции и до сих пор не успел одержать верх в соперничестве с Дэнглом. Все четверо всецело зависели от внешних обстоятельств, а потому болезненно воспринимали как презрение и подозрительность поглотившего их Ботли, так и насмешливость Лондона и утонченное любопытство Сурбитона, ожидавших в будущем. Перед каждым вставал вопрос: действительно ли они ведут себя нелепо?

<p>XXXII. Странствующий рыцарь Хупдрайвер</p>

Как сообщил мистер Дэнгл, он оставил беглецов на обочине дороги примерно в паре миль от Ботли. До его появления мистер Хупдрайвер с огромным интересом узнавал от образованной спутницы названия самых простых придорожных цветов. Вокруг веселыми компаниями росли седмичники и зверобой, возвышались стебли иван-чая, пестрели аронники, васильки и лютики. Да, названия простых растений оказались довольно мудреными.

– Видите ли, в Южной Африке цветы совсем другие, – оправдал свое невежество наш герой, благо фантазия снова его не подвела.

Внезапно раздался стук копыт и скрип колес, и, бесцеремонно нарушая безмятежную тишину летнего вечера, по дороге промчался человек. Раскачиваясь из стороны в сторону и отчаянно жестикулируя из-за крупа неведомо куда несшей лошади, он окликнул Джесси, без видимой причины метнулся к живой изгороди и скрылся – очевидно, для того, чтобы исполнить предписанное судьбой. Прежде чем наши путешественники успели вскочить и схватить велосипеды, мимо них, подобно устрашающему видению, пролетела двуколка и, виляя по дороге из стороны в сторону еще отчаяннее, чем это делал велосипед мистера Хупдрайвера, скрылась за поворотом.

– Он знает, как меня зовут, – испуганно пролепетала Джесси. – Да, точно, это был мистер Дэнгл.

– А все из-за велосипедов, – одновременно с ней озабоченно проговорил мистер Хупдрайвер. – Надеюсь, он не пострадает.

– Это был мистер Дэнгл, – в ужасе повторила Джесси.

На сей раз спутник ее услышал и испуганно вздрогнул. Брови его в изумлении изогнулись.

– Что? Неужели кто-то из ваших знакомых?

– Да.

– О господи!

– Он искал меня, – без тени сомнения продолжила Джесси. – Точно. Он окликнул меня прежде, чем лошадь понесла. Его послала мачеха.

Мистер Хупдрайвер в очередной раз пожалел, что не вернул велосипед владельцу, поскольку до сих пор смутно представлял отношения между Бечемелом и миссис Милтон. Он считал, что честность – лучшая политика. Не всегда, но часто. Оглядевшись по сторонам, наш герой решил немедленно действовать.

– Значит, он гонится за нами? Тогда непременно вернется. Но сейчас он мчится вниз с холма, а потому наверняка не скоро сможет остановиться.