Мистер Хупдрайвер стоял словно громом пораженный. Интуиция подсказывала ему, что никакой мошки не было и в помине. Внезапно он ощутил, как земля уходит из-под ног. Даже рыцарство имеет разумные пределы. Придуманные драконы и мнимые злодеи, конечно, прекрасны, но мошки! Вымышленные мошки! Впрочем, в чем бы ни заключалась проблема, его она явно не касалась. Он снова повел себя по-дурацки. Мистер Хупдрайвер хотел было пробормотать что-нибудь в свое оправдание, но другой человек в коричневом костюме этого не позволил, резко повернувшись в его сторону и неприязненно спросив:

– Надеюсь, теперь ваше любопытство удовлетворено?

– Несомненно, – ответил мистер Хупдрайвер.

– В таком случае не смею задерживать.

Нашему герою не оставалось ничего иного, как бесславно ретироваться. Он развернул велосипед, не без труда забрался на сиденье и продолжил путь на юг, а когда понял, что едет вовсе не в Портсмут, а по какой-то другой дороге, вернуться было уже нельзя, поскольку снова пришлось бы принять позор. Поэтому мистер Хупдрайвер поднялся по Брук-стрит и отправился в Хейзлмир, а справа, дразня близостью, среди залитых солнцем зеленых и сиреневых холмов Хиндхеда, где писал свои «романы с холмов» мистер Чарлз Грант Аллен[10], лежала дорога в Портсмут.

Солнце сияло, освещая великолепные пейзажи. По обе стороны песчаной дороги сменяли друг друга голубые холмы и живописные долины; на обочинах росли серый вереск и колючий дрок, а сосны весело зеленели молодыми побегами, особенно яркими на фоне темных прошлогодних иголок. Однако солнечный летний день не радовал, а ощущение лишь вчера обретенной свободы вступило в неравную борьбу с нестерпимым раздражением, вызванным отвратительной встречей. Огромная мрачная тень – в виде чудовищной ненависти к другому человеку в коричневом костюме – не давала покоя. В голову пришла блестящая спасительная мысль: вычеркнуть Портсмут из маршрута или по крайней мере уступить прямую дорогу молодой леди в сером и ее спутнику, а самому храбро отклониться влево, на восток. Наш путешественник не отважился даже зайти ни в один из симпатичных кабачков на главной улице Хейзлмира, а вместо этого свернул в переулок и тотчас увидел пивную под названием «Добрая надежда», где и решил остановиться. Там он славно подкрепился и снисходительно поболтал с пожилым рабочим, ради собственного развлечения изображая лишенного наследства отпрыска богатой семьи. Потом он снова сел на велосипед и поехал в сторону городка Нортчепел, куда, словно сговорившись, приглашали сразу несколько указателей. Однако один-единственный коварный поворот сбил его с пути, заставив проехать несколько лишних миль.

<p>XIV. Как мистер Хупдрайвер попал в Мидхерст</p>

Мой дядюшка однажды философски изрек: «Человек – единственное неразумное существо на свете», – и мистер Хупдрайвер вполне оправдывал это мудрое утверждение. Проведя утро в мучительных попытках избежать встречи с другим человеком в коричневом костюме и его спутницей, значительную часть дня он размышлял о прекрасной особе и оптимистично мечтал о новых встречах с ней. Память и воображение целиком и полностью сосредоточились на светлом образе, а потому маршрут определился сам собой, руководствуясь поворотами ложившейся под колеса дороги. В одном наш герой не сомневался: с ними было что-то определенно не так. Он несколько раз повторил это про себя, а однажды даже произнес вслух. Но что именно было не так, оставалось неясным. Мистер Хупдрайвер перебрал в уме известные факты: обращение «мисс Бомонт», при этом брат и сестра; остановка, ссора, слезы… Много загадок для неискушенного молодого человека. Но больше всего на свете наш герой ненавидел логически мыслить, а потому вскоре оставил попытки постичь истину и отпустил на волю воображение. Удастся ли когда-нибудь увидеть ее снова? Возможно, удастся, причем без отвратительного спутника – например, на ежегодном молодежном балу в зале Ассамблеи в Патни. Они найдут друг друга и будут танцевать снова и снова. Картина выглядела необыкновенно красиво, поскольку, как вы понимаете, танцевал мистер Хупдрайвер исключительно хорошо. Или так: она, словно солнечный луч, покажется в дверях его магазина и склонится над прилавком, а он будет без устали демонстрировать ей хлопчатобумажные ткани, а потом перегнется через прилавок и, словно продолжая беседу о предлагаемом товаре, негромко скажет: «Я не забыл то утро на дороге в Портсмут. – И еще тише добавит: – И никогда не забуду».