Читаем Колеса полностью

Когда двое полицейских пересаживали Эрику из ее машины в свою, они даже не в силах были сдержать улыбку – до того все оказалось легко и просто. Несколькими минутами раньше полицейская патрульная машина с рацией пристроилась к машине Эрики без лишнего шума, не включая сигнальных огней и сирены, и один из полицейских жестом предложил ей остановиться, что она и сделала, понимая, что вести себя по-другому было бы безумием – таким же безумием, как предпринятая ею попытка скрыться.

Полицейские, оба молодые, действовали решительно, но вместе с тем корректно и вежливо, поэтому они не внушали Эрике такого страха, как злющая женщина-сыщик в магазине. В любом случае Эрика уже всецело покорилась судьбе. Она понимала, что навлекла на себя беду, и, что бы ни случилось, это уже неотвратимо, ибо теперь ничего не изменишь.

– Нам приказано доставить вас в полицейский участок, мэм, – сказал один из полицейских. – А вашу машину отгонит туда мой напарник.

– Хорошо, – выдавила из себя Эрика. Она подошла к машине сзади – полицейский придерживал дверцу, пропуская ее вперед, – и испуганно отпрянула, обнаружив, что на окнах решетки, и поняв, что ее сейчас запрут, как в тюремной камере.

Полицейский почувствовал ее замешательство.

– Так положено, – сказал он. – Если бы можно было, я посадил бы вас впереди, но если я так сделаю, тогда меня скорее всего посадят сзади.

Эрика заставила себя улыбнуться. Полицейские явно считали, что тяжкого преступления она не совершила.

– Вас когда-нибудь задерживали? – спросил тот же полицейский.

Эрика покачала головой.

– Я так и думал. На первый раз ничего не бывает. То есть тем, кто ничего серьезного не совершил.

Эрика села в машину, хлопнула дверь, и она оказалась взаперти.

От местного полицейского участка в памяти остались полированные деревянные панели и плиточный пол – все прочее расплывалось как в тумане. Эрике напомнили о ее законных правах и обязанностях, потом допросили о том, что произошло в магазине. Она рассказала все начистоту, понимая, что от правды уже не убежишь. Ее свели с женщиной-сыщиком и охранником. Оба были настроены к ней исключительно недоброжелательно, хотя Эрика и подтвердила их версию. Она опознала портфель, недоумевая, зачем он вообще ей понадобился. Затем ей дали подписать показания и спросили, не желает ли она позвонить по телефону адвокату или мужу. Она ответила, что нет.

После этого ее отвели в комнатку с зарешеченными окнами, заперли на ключ и оставили одну.

***

Шеф местной полиции Уилбер Аренсон не был сторонником излишней спешки. Уже не раз за свою карьеру он убеждался в том, что, если позволяют обстоятельства, спешить не следует, и потому он не торопясь просмотрел протоколы относительно кражи, совершенной в одном из магазинов в середине дня, о предупреждении, поступившем в полицию, затем о задержании подозреваемой и доставке ее в полицейский участок. Задержанная – Эрика Маргерит Трентон, двадцати пяти лет, замужняя, проживающая на озере Куортон, – не оказала сопротивления и затем подписала протокол, подтверждающий совершенное ею преступление.

Согласно установленным правилам делу должны были бы дать ход, предъявить женщине обвинение, затем передать все в суд, где ей был бы вынесен приговор. Только не все в полицейском участке этого пригорода Детройта делалось согласно правилам.

Так, не в правилах шефа местной полиции было вникать в детали мелкого уголовного преступления, и тем не менее некоторые дела такого рода – тут он целиком полагался на своих подчиненных – попадали на его письменный стол.

Трентон. С этим именем было что-то связано. Шеф не мог точно сказать, когда и при каких обстоятельствах он его слышал, но не сомневался, что выжмет из своей памяти ответ, если только не будет спешить. А пока он продолжал читать материалы дела.

Еще одним отступлением от правил было то, что дежурный сержант, хорошо знавший своеобразие характера и повадок своего шефа, не зафиксировал задержание в регистрационной книге. Таким образом, газетные репортеры не могли получить информации о задержанной и о выдвигаемом против нее обвинении.

Некоторые обстоятельства, связанные с этим делом, заинтересовали шефа. Во-первых, финансовые мотивы, которыми можно было бы объяснить такую кражу, начисто отпадали. В бумажнике, выпавшем из сумочки подозреваемой женщины на автомобильной стоянке, было более ста долларов наличными, кредитные карточки “Америкэн экспресс” и “Дайнерс клаб”, а также кредитные карточки из местных магазинов. Чековая книжка также свидетельствовала о том, что на счету ее владелицы достаточно денег.

Шефу Аренсону были хорошо известны случаи, когда обеспеченные женщины совершали кражи в магазинах, а также двигавшие ими побуждения, поэтому то, что перед ним женщина обеспеченная, нисколько его не удивило. Куда интереснее было то, что она отказалась дать сведения о муже или позвонить ему, когда ей было предложено.