Читаем Когти гнева полностью

Мы, „Когти гнева“, против всех породистых, жирных, холёных, лощёных, зажравшихся, стриженых, чёсаных, выставочных, культурных, изысканных, сытых, благополучных зверей.

Мы, „Когти гнева“, против произведений искусства, потому что искусство интересует только породистых, жирных, холёных, лощёных, зажравшихся, стриженых, чёсаных, выставочных, культурных, изысканных, сытых, благополучных зверей.

Мы, „Когти гнева“, будем похищать ваше искусство и ваших самок. Мы будем вас мучить и шантажировать. Мы будем требовать выкуп.

Мы, „Когти гнева“, берём на себя ответственность за все похищения, которые произойдут на территории Дальнего Леса и села Охотки в ближайшие дни.

Наши когти грязны и остры, мы справедливы и беспощадны.

Наш выбор — возмездие, террор и обогащение.

Барсук Старший закончил читать и оглядел присутствующих. Все молчали, за исключением муравьёв, упорно продолжавших свою бесконечную перекличку.

Песец в ужасе таращился красными заплывшими глазками на обрывок верёвочки, по-прежнему примотанный к его хвосту.

Собаки сидели, прижав к головам уши.

Барсукот застыл, выпучив глаза, выгнув спину и выпустив когти, — как произведение искусства на лесной выставке.

Гриф Стервятник, Грач Врач и Скворец нахохлились и стали похожи на три перьевых шара — большой, поменьше и совсем маленький. Барсук вдруг подумал, что, если поставить Врача на Грифа, а Скворца на Врача, получится своего рода птичий снеговик с тремя клювами. Он потряс головой, отгоняя дурацкое видение.

— Возмутительно! — Первым вышел из оцепенения Грач Врач. — Пока одни спасают жизни, другие творят чудовищное зверство!

— Маркиза — в лапах у террористов, — прошептал Барсукот.

— Положение серьёзное, — кивнул Барсук Старший. — Но они выходят на связь — это хороший знак.

— Чего же тут хорошего?! — в отчаянии закричал Барсукот.

— Они играют с полицией — а значит, рискуют ошибиться и себя выдать.

— И что же мы будем делать? Сидеть и ждать, пока они себя выдадут?! — Барсукот почувствовал, что начинает линять на нервной почве.

— Ну, почему же ждать, — ответил Барсук. — Мы займёмся делом. Сотрудник Скворец! Давай сейчас же ещё раз пройдёмся по списку зверей, которые сбежали с выставки, когда лопнули светляки.

— Список сбежавших, — голосом Крота-экскурсовода начал Скворец. — Песец. Дикобраз. Муравьед Эд. Лиса. Скунс.

— Пять зверей? — уточнил Барсук Старший.

— Пять зверей, — подтвердил Скворец.

— Что ж. С Песцом мы разобрались, он не преступник …

— А остальные — преступники! — воскликнул Барсукот. — Дикобраз, Муравьед, Лиса и Скунс — террористическая организация «Когти гнева»!

— Ты сам-то понимаешь, сынок, как нелепо это звучит? Простые, беспородные, блохастые террористы Дикобраз, Муравьед, Лиса и Скунс объединились, чтобы мстить Дальнему Лесу и Охоткам за свою несчастливую судьбу?

— А что тут не сходится? — заупрямился Барсукот. — Скунс обижен, что его искусство не нравится жителям Дальнего Леса. Дикобраз — псих, любит брать всё, что плохо лежит: вон, целый муравейник из леса утащил. Про Муравьеда я ничего не знаю, но выглядел он подозрительно. А Лиса … Лиса …

— Не трудись, Барсукот, у Лисы есть алиби, я уже проверял. Она вчера сбежала с выставки, потому что спешила в «Стригучий лишайник», у неё была запись. Но к Стрижу она не попала, так как ты, Барсукот, его вызвал на выставку и схватил. Стриж перенёс запись Лисы на сегодня, и Лиса провела в «Стригучем лишайнике» весь день, потому что у неё очень густая шерсть. В момент похищения Маркизы Лиса была у Стрижа. В любом случае, мне трудно вообразить, зачем Лисе похищать кошку.

— Хорошо, Лису вычёркиваем. Тогда террористы — Муравьед Эд, Дикобраз и Скунс.

— Видишь ли, Барсукот, у Скунса тоже есть алиби.

— Какое?