Читаем Коглин (ЛП) полностью

Та Ванесса Белгрейв, какую знала публика, — холодная, надменная и породистая до такой степени, что все живое и непосредственное пало жертвой селекции, — не имела ничего общего с той, с которой Джо встречался здесь. За закрытыми дверями она была любопытна, чувственна, умна, забавна и смешливее всех, кого знал раньше Джо. Иногда она так хохотала, что даже всхрапывала, и звук этот выходил громким, влажным и сам по себе вызывал хохот, потому что его издавало создание, всегда безупречно элегантное.

Ее родители такой смех не одобряли, так же как и ее подростковое увлечение брюками, но произвести на свет другого ребенка не смогли. После ее рождения они еще семь раз ждали ребенка, но получили семь выкидышей. Потому после их смерти «Объединенное предприятие Слоунов» — компания, существовавшая на тот момент полтора столетия, — перейдет к ней как к единственной наследнице.

Как-то она сказала Джо:

— Если наши акционеры, благородные южане, догадаются, что их возглавляет легкомысленная особа, которая предпочитает читать Эмили Дикинсон, а не перечень сделок, они немедленно объявят мне войну и постараются прибрать компанию к рукам. И война эта закончится, не успев начаться. Но если они будут думать, что я — такая же, как мой отец, если будут бояться меня, как боятся его, то компания благополучно просуществует еще лет сто, особенно если у меня вдруг появится сын.

— А сама ты хочешь именно этого — продолжать семейное дело?

— Нет. Черт возьми, нет, конечно. Но какой у меня выбор? Позволить многомиллионной корпорации развалиться у меня на глазах? Только дети думают, что жизнь существует для того, чтобы удовлетворять все свои прихоти.

— Но чего бы ты хотела для себя? Если бы у тебя был выбор.

— Джо! — воскликнула она, хлопая ресницами. — Тебя, и только тебя, олух ты этакий! — Она села на него верхом и закрыла ему лицо подушкой. — Ну-ка, признавайся, ты и хотел это услышать?

Он вертел головой, пытаясь выговорить придушенно: «Нет».

Она позволила ему еще несколько раз мотнуть головой, после чего убрала подушку. Так и сидя на нем верхом, слегка запыхавшись, она сделала глоток вина.

— Хочу покончить с противоречивыми желаниями. — Она широко раскрыла глаза и рот, глядя на него. — Так себе и запиши, умник. — После чего вылила последние капли вина ему на грудь и слизнула.

Это было три месяца назад, холодным дождливым днем.

Теперь же, в теплый, солнечный денек, влажный, но пока еще не душный, Ванесса стояла у окна, затянув на талии простыню, и смотрела в щель между занавесками.

Джо подошел к ней и тоже поглядел во двор лодочной мастерской, с разбросанными моторами, черневшими под солнцем, пустыми ящиками из-подо льда и ободранными дизельными насосами. За всем этим хламом виднелся хлипкий причал и облако насекомых, которые всегда вьются над водой в этой зловонной части залива.

Джо выпустил занавеску и обеими руками погладил бока Ванессы, уже снова одурманенный ею, хотя всего несколько минут назад растратил все свои силы. Он снял с нее простыню и прижался к ней, во власти новой волны желания. Пока что этого было ему достаточно: он любил вот так стоять, чувствуя ее спину, прижатую к его груди, прикосновение ее ягодиц к его бедрам, легонько проводить руками по ее животу и зарываться носом в ее волосы.

— Тебе не кажется, что мы вчера перегнули палку? — спросила Ванесса.

— Перегнули в чем?

— Изображая отвращение друг к другу?

— Нет. — Джо покачал головой. — Это начало периода «оттепели» в наших отношениях. Следующий шаг — «невольное уважение», возникшее неожиданно. Нам никогда не сделаться настоящими друзьями, но все будут восхищаться нашим профессионализмом, когда мы позабудем о неприязни друг к другу ради будущих успехов нашего фонда. — Он скользнул рукой в низ ее живота, перебирая пальцами волоски.

Она запрокинула голову и простонала ему в шею:

— Как мне это надоело.

— Это? — Он убрал руку.

Она схватила его ладонь и вернула на прежнее место. Негромко охнула, когда он нащупал волшебную точку.

— Нет. Совершенно точно, не это. Мне надоело играть свою роль. Высокомерная стерва, богатая папенькина дочка. — Она снова негромко ахнула. — Да. Вот так… Просто чудесно.

— Вот так?

— Мм…

Ее грудь вздымалась, она втянула воздух носом. И выдохнула через рот долго и медленно.

— Если роль тебе надоела, — прошептал он ей на ухо, — перестань ее играть.

— Не могу.

— Почему не можешь?

— Ты же знаешь почему, дурачок ты мой.

— А-а, как же — семейный бизнес.

Она развернулась в его объятиях. Вцепилась ему в запястье, возвращая руку туда, где она только что была. Глядя ему в глаза, села на подоконник, прижимая к себе его пальцы. Теперь в ее голубых глазах читался вызов. Он задел больную мозоль, и это напомнило ему, что невозможно обмануть такого человека, как Ванесса, если только тот сам не готов обманываться.

— А ты сам отказался бы от своей карьеры? — Дыхание у нее участилось, глаза сверкали от сложного сочетания негодования и желания.

— Зависит от обстоятельств.

Она впилась ногтями ему в ягодицы.

— Чушь собачья.

— Была бы веская причина — отказался бы.