Читаем Коглин (ЛП) полностью

Жемчужные Глаза уперся локтями в прилавок и вытянул шею, заглядывая за край. Монтус набросил ему на шею петлю из шелкового галстука и принялся душить старого олуха. Придвинулся ближе и заговорил Мильтону прямо в заросшее волосами розовое ухо:

— Кому ты платишь, если не платишь мне? Кому?

— Никому. У меня просто…

Монтус сильнее потянул за концы галстука, дернул Мильтона Жемчужные Глаза через прилавок, сбрасывая на пол. Выпустил концы галстука. Старик лежал на полу, раскачиваясь, стеная и тяжко охая.

Монтус смахнул с пола пыль носовым платком, взятым с другой полки. Уселся напротив Жемчужных Глаз.

— Старик, чем ты здесь торгуешь?

— Что? — выдавил тот, захлебываясь и кашляя. — Что?

— Ответь, чем ты торгуешь.

Жемчужные Глаза срывал с шеи галстук, словно тот был живой. Сорвал и бросил на пол.

— Одеждой.

— Одежда — это то, что лежит у тебя на полках. — Монтус помотал головой и фыркнул. — А продаешь ты стиль. Братья, которые входят в эти двери, хотят элегантности. Изысканности. Я это к чему… Вот посмотри сам на свой костюм. Сколько он стоит в розницу?

Старик снова закашлял, но уже суше.

— Примерно восемьдесят долларов.

— Восемьдесят долларов. Ого! — Монтус присвистнул. — Многие братья, с которыми я знаком, столько и за месяц не зарабатывают, а ты ходишь в таком костюме и уверяешь меня, что не можешь отдать долг.

— Я… — Жемчужные Глаза смотрел в пол.

— Кто обчищает твои карманы раньше, чем ты успеваешь заплатить мне? — спросил Монтус.

— Никто, — ответил Жемчужные Глаза.

— Ладно, — сказал Монтус. — Ладно.

Он направился к двери.

— Ладно? — переспросил Жемчужные Глаза.

Монтус остановился перед столом с разложенными белыми рубашками и обернулся:

— Кто-нибудь из моих ребят к тебе заглянет, либо домой сегодня вечером, либо завтра утром сюда, но скоро. Я бы и сам занялся, только кровь, как ни старайся, попадает на одежду, а у меня сегодня свидание со средней женой в клубе «Джин-джин».

— Кровь?

Монтус кивнул:

— Придется порезать тебе физиономию, Жемчужный. Разделать, как цыпленка для пикника. Посмотрим, сколько стиля и элегантности ты тогда продашь. Спокойной ночи.

Направившись к двери, он увидел серый «плимут», ехавший по противоположной стороне улицы на север. Что-то в этом автомобиле Монтусу не понравилось, но он не успел понять что, так как в этот момент Жемчужные Глаза просипел со стороны прилавка:

— Крошка Ламар.

Монтус наблюдал, как старик поднимается на ноги.

Жемчужные Глаза потер горло:

— Крошка Ламар сказал, он берет все на себя. Говорит, твое время прошло. Говорит, этим городом теперь правит другой босс.

Монтус улыбнулся:

— А когда я выставлю его из квартала и отправлю в могилу, что ты скажешь тогда?

— Крошка Ламар говорит, у него есть поддержка.

— Это у меня есть поддержка.

— Сынок, — сказал старик, и в его голосе сквозила тоскливая жалость, полоснувшая Монтуса по сердцу, — ходят слухи, что теперь тебя поддерживает разве что собственный хребет. Все, чего ты добился в мире белых, теперь превратилось в пшик.

Монтус наблюдал, как старик, шаркая, бредет в его сторону. На ходу Мильтон Жемчужные Глаза расправил манжеты рубашки, и стали видны старинные алмазные запонки, которые он носил постоянно. Поговаривали, что примерно век назад они принадлежали какому-то белому из Филадельфии, бывшему помощнику мэра. Жемчужные Глаза вынул запонки и протянул их Монтусу:

— Они покроют мой долг как минимум за месяц. Забирай. Больше у меня ничего не осталось.

Монтус раскрыл ладонь, и Жемчужные Глаза бросил в нее запонки.

— Я разберусь с Ламаром, — сказал Монтус. — То, что ты слышал, просто ветер.

— Ветер перемен, наверное, — негромко проговорил Жемчужные Глаза. — Я достаточно стар, чтобы узнать его, когда он треплет мне волосы.

Монтус улыбнулся:

— У тебя осталось не так много волос.

— Ветер и унес.

Жемчужные Глаза повернулся к Монтусу спиной и скрылся в глубине магазина.

Как только Монтус шагнул на крыльцо магазина мужской одежды, серый «плимут» выскользнул из мягких сумерек. На этот раз он двигался прямиком на юг, мимо Монтуса. Заднее стекло было опущено, и Монтус не стал дожидаться, пока высунется ствол, который прятался внутри. Он упал на колени за ближайшей к нему машиной и двинулся дальше ползком.

Пули металлически защелкали по корпусу автомобиля, словно на него вывалили ведро гаек. Из стены полетели осколки кирпича. Из машин посыпались стекла, и Монтус, прижимаясь пониже к земле, пополз по тротуару в сторону переулка. Раньше в него стреляли из пулемета, но тогда это было на войне, почти двадцать лет назад, а такой грохот, такой смертоносный град, чертовы пули, рикошетившие со всех сторон — пиу-пиу-пиу, — могут свести человека с ума. Черт возьми, на какой-то миг он вообще забыл, что делает на этой улице, забыл, как его зовут.