Читаем Когда ты ушла полностью

Вся мебель осталась на своих местах, но при этом все изменилось. Когда в этой комнате жила Слоан, повсюду были разбросаны ее вещи: одежда, косметика, английские модные журналы, которые она постоянно заказывала… Все это занимало свободное пространство на столике, шкафу и даже на полу. На стойках ее кровати висели гирлянды, за раму зеркала было воткнуто множество фотографий – мы с ней, она с Сэмом, какие-то актеры и актрисы, вырезанные из журналов. Теперь все следы Слоан исчезли. Это была безликая комната, которая могла принадлежать кому угодно.

Почему-то находиться здесь было тяжелее, чем в остальных помещениях. Я хотела уйти, но вспомнила кое-что и развернулась.

Ковер все еще лежал на полу, и я подняла его угол, пытаясь вспомнить, под какой доской паркета был тайник. Наконец я нашла его и не без труда открыла. Когда тайник использовала Слоан, там всегда лежало много вещей, которые сменяли одна другую, как только переставали быть важными. Но сейчас там была только одна из ее одноразовых камер, покрытая слоем пыли. Я вытащила ее и протерла. На ней не было никаких надписей, и выглядела она так, будто вся пленка была отснята.

Сама не знаю, что я ожидала найти. Я вернула доску паркета на место, прикрыла ее ковром и ушла из комнаты не оборачиваясь. Закрыла за собой дверь и спустилась по лестнице, хотя последнее, чего мне сейчас хотелось бы, – это вернуться на вечеринку.

По пути в гостиную меня никто не остановил. Родители Фрэнка теперь стояли еще дальше друг от друга, с приклеенными улыбками на губах, а самого Фрэнка нигде не было видно. Я попробовала спрятать камеру в сумочку, но в этот крохотный бесполезный бисерный кармашек влезали разве что ключи от машины и удостоверение личности, и шансов втиснуть туда камеру не было. Тогда я пошла к выходу, радуясь предлогу хоть ненадолго улизнуть отсюда: я решила оставить камеру в машине.

– Привет! – окрик Фрэнка застал меня на выходе.

Волосы у него были слегка взъерошены, как будто он взлохматил их ладонью. На нем был смокинг, и от вида друга у меня слегка закружилась голова: такой он был красивый и изящный. Мне пришлось отвести глаза усилием воли, иначе я могла бы смотреть на него вечно.

– Привет, – отозвалась я, глядя на свои туфельки. – Как идет прием?

Он хмуро оглянулся на гостиную, где его родители стояли уже в противоположных концах помещения.

– Идет себе, – отозвался он без энтузиазма. – Ты уже уходишь?

– Я просто хотела пройтись до машины, – ответила я, взглянув на камеру у себя в руках.

– Потому что если уходишь, – перебил меня Фрэнк, – может, и меня подбросишь домой? Хочу поскорее отсюда убраться.

– Хорошо, – отозвалась я.

Мне тоже хотелось скорее уйти, я просто не знала, что у Фрэнка те же планы. Однако он радостно кивнул и придержал для меня дверь. Я развернулась и услышала его сдавленный вздох.

– Вот это платье, – выдохнул он, и я поняла, что он просто увидел меня со спины.

Мы вместе спустились по ступенькам, на которых я не так давно сидела на солнце вместе со Слоан, листая модные журналы и приобретая красивый загар. А потом тоскливо сидела на них же одна, когда приехала искать подругу…

– Ты это сказал в хорошем смысле слова? – осведомилась я у Фрэнка про платье.

Он уже открыл рот, чтобы ответить, и тут вдали громыхнул гром.

– Давай-ка скорее поедем, – предложила я, ускоряя шаг, – а то у меня машина без верха.

Мы поспешили по подъездной дорожке. Избегая нанятых на вечер швейцаров, я припарковалась в самом конце длинной череды машин на обочине, так что до моей «вольво» путь был не близкий.

– Спасибо, – по пути сказал Фрэнк.

– Не за что, – я взглянула на него через плечо. Он держал руки в карманах и выглядел огорченным. – Это ведь ничего, что ты уезжаешь?

– Ничего, – коротко ответил он. – На самом деле мне вообще не следовало сюда приходить. И уж тем более тащить с собой тебя. Извини.

– Все в порядке, – начала было я, и тут снова зазвучал раскат грома, уже куда ближе.

Мы ускорили шаг, торопясь к машине. Начался порывистый ветер, и я вдруг поняла, что мы стоим на нашем обычном маршруте для пробежки, только в вечерних нарядах вместо футболок и шортов. И что-то странное было между нами сегодня вечером, какое-то напряжение, которого я никогда не замечала раньше. Не думаю, что оно исходило от меня одной. Я открыла машину, и мы оба скользнули на сиденья. На этот раз я не стала включать музыку, просто развернулась и проехала мимо дома Слоан на дорогу. Дом был ярко освещен, в окнах виднелись силуэты гостей в смокингах и вечерних платьях, и я вспомнила, что именно таким всегда представляла этот дом. А сегодня я сама была частью этого праздника, только чувствовала себя совсем не весело, а, наоборот, очень грустно.

Я повернула на улицу, которая вела к дому Фрэнка, и прибавила скорость, волнуясь из-за приближающегося дождя, с досадой думая, что и брезент, и деревянная крыша для машины лежат сейчас в гараже. Мы проехали полдороги, не проронив ни слова. Я наконец взглянула на Фрэнка. Он сидел, сжав зубы, и смотрел в окно, очевидно, с ним было что-то не так.