Нейтан крепко обнимает меня за талию. Подняв голову, я вижу на его лице самодовольнейшую улыбку. Когда мы возвращаемся в кабинку, он швыряет свитер Джей-Джея прямо ему в лицо.

– Надеюсь, тебе нравится кататься на мешках, засранец.

Я пахну сексом, волосы растрепаны, но мне все равно. Я пыталась привести их в порядок в уборной, расчесывая пальцами, но через пару минут сдалась.

Когда мы с Нейтом берем выпивку, ребята обмениваются понимающими взглядами.

Все, кроме одного.

– Тебе надо было одеться миньоном, как мы, – говорит Генри, с абсолютным равнодушием оглядывая меня с головы до ног. – Тогда тебе было бы гораздо удобнее, и не было бы риска, что мы увидим твою задницу.

Он прав, и в следующем году я пойду в клуб в комбинезоне миньона.

Нейтан усаживает меня к себе на колени, вручает бокал и нежно целует в плечо.

– Твою задницу никто не видит, – шепчет он мне на ухо, отчего по всему моему телу бежит дрожь. – Я уверен, что на ней остались отпечатки моих ладоней.

Краем глаза я вижу, как в кабинку заходит Лола. Я поворачиваюсь и обнаруживаю у нее за спиной Аарона, который потирает руку. Увидев меня, Лола расширяет глаза и бросает взгляд, который после двух лет дружбы я распознаю безошибочно: она дает понять, что запахло жареным.

Я приветливо улыбаюсь Аарону, но он не реагирует.

– Привет! Рада тебя здесь видеть. С тобой все хорошо? – Я перевожу взгляд на руку, которую он сжимает другой, и мне становится дурно, когда до меня доходит, что это не часть костюма. – Аарон, что случилось с твоей рукой?

Он прищуривается на меня с такой ненавистью, что перехватывает дыхание.

– Спроси у своего бойфренда, Анастасия.

<p>Глава 20</p>

Нейтан

Я уже больше суток страдаю от мигрени.

Все началось, когда передо мной предстал Аарон Карлайл с поврежденной рукой и ушибленным бедром и обвинил в этом меня. Именно тогда я почувствовал боль в основании черепа, а следом – обжигающий жар, который распространился по всей голове так, что боль угнездилась даже за глазами.

Дальше начался хаос. Лола закричала на Робби, Джей-Джей обозвал Аарона вруном, а я лихорадочно вцепился в Анастасию, отчаянно уверяя, что даже пальцем не трогал ее партнера.

Она бросилась к нему, не обращая ни на кого внимания, осмотрела руку и сказала надломленным, душераздирающим голосом:

– Мы не сможем выступать на отборочных.

Я не видел ее лица, но вполне мог представить его выражение. Все могли представить. Страдание, осознание краха, боль. Сначала она застыла, а потом упала ему на грудь и разрыдалась. Я даже вообразить не мог, что ситуация может так быстро полететь к чертям.

Я не знал, что сказать Анастасии. Я никогда не трогал Аарона, хотя и шутил по этому поводу, а она меня за это ругала. Я бы никогда не поставил под удар ее мечты.

Аарон гладил ее по голове, успокаивая. Мне же хотелось оттащить Стейси от него и поклясться, что я этого не делал, но он увел ее из кабинки, и Лола последовала за ними. Я не стал их удерживать.

Команда была в таком же смятении, как и я. Все уверяли, что не трогали Аарона. Не устраивали никаких дурацких розыгрышей, никакого хулиганства и держались от него подальше, как я им и говорил. Бессмыслица какая-то.

Я позвонил Анастасии, как только мы пришли домой из клуба, но она не ответила. Ни на первый звонок, ни на второй. На третий отозвалась Лола и сообщила, что Стейси спит. Я пытался объяснить, что ничего не делал, но Лола сказала, что это не ее нужно убеждать.

В воскресенье Стейси написала, что ей нужно побыть одной, потому что она не знает, что думать. Она разрывается между партнером и мной: оба уверяют, что сказали правду, и ей нужно смириться с тем, что она не попадет на соревнования.

На мое сообщение, что я скучаю, ответа не последовало.

Все воскресенье я бегал из одного дома в другой, допрашивая каждого из парней, где они были прошлой ночью, и все клялись, что не виноваты. Назовите меня наивным, но я им верю.

Я сидел на мерзком липком диване в общежитии, напротив меня – трое младшекурсников с покрасневшими глазами. Видок у всех был такой, будто они почти не спали ночью. Точно так же должен был выглядеть я, если бы мне не изгадили субботний вечер самым отвратительным образом.

– Мы ничего не делали, кэп. Джохал запретил связываться с фигуристами, даже если они ведут себя как мудаки. Он сказал, чтобы мы не расстраивали твою девушку, иначе вы с Робби посадите нас на скамейку запасных.

«Твою девушку». Стейси еще никогда не была так далека от того, чтобы считаться моей девушкой. Вчера вечером она приблизилась к этому статусу, но теперь я откатился еще дальше исходной точки и оказался за бортом.

Сегодня понедельник, и я уже час стараюсь настроиться на то, чтобы пойти в колледж, но даже темнота в комнате не помогает унять острую боль в голове.

Телефон начинает вибрировать, но это не Стейси, а сообщения от команды.

Аарон объяснил своему тренеру, что перед его шкафчиком в раздевалке было что-то разлито, и он поскользнулся. «Опять приколы от хоккеистов», – сказал он ей. Я этому ничуть не удивился.