– Нет, – сказал в итоге и повернулся лицом к стене, к Бритва задом. Стал молиться, поняла она по стуку четок.

– За мной придут, – пробормотал он. – За мной придут.

Ладно, оставался еще один вариант. Он полный шизик, а значит, легко выходит из себя.

Бритва перевернулась на спину, к Эзопу ногами. Вроде как решила лечь поудобнее, а на деле оперлась лопатками на стену, чтобы удар вышел сильнее.

– Да ты просто сыкло, – бросила она. – Боишься бабы. Тоже мне, главный «пес».

Эзоп не отвечал. Четки продолжали стучать.

– Это же издалека видно. Думаешь, тебя уважали там, в тоннелях? – Она рассмеялась. – Да тебя в грош не ставили. Слышал бы ты, что они говорили за твоей спиной. Тот же Аларих…

– Вот не надо за Алариха. Он не стал бы меня предавать, – не сдержавшись, Эзоп глянул через плечо. Его глаза тревожно блестели.

– Еще как стал. Все забыл, гонялся за девчонкой-имманес. Ему было удобно в твоем кресле, не думал об этом? А вытащили тебя после того, как он сдох. Совпадение, как по-твоему?

Эзоп скрестил руки на груди.

– Продолжай.

– А знаешь что? Не буду, – Бритва вскинула брови. – Я не буду говорить с тряпкой…

Эзоп покачал головой, бледнея. Вот оно, его слабое место – гордыня.

– … с бабой…

– Заткнись.

– … с тощим дохлым номером. И выкинь марсовы четки, никакой ты не марсианин. У тебя даже член дольше пяти минут не стоит. Только и можешь, что языком молоть, а писька не работает.

– Заткнись!

– Ты гнал на легионера. Легионер меня жарил будь здоров, а как вспомню твою вялую колбасу, так блевать охота…

Тут он на нее и кинулся. Хотел пнуть, но Бритва успела первой. Ударила пяткой в голень, вскользь. Затем двумя ногами в пах. Когда Эзоп потерял равновесие и согнулся – ногами по виску.

Быстро, четко, отработано годами.

Эзоп завалился, попутно ударившись головой об унитаз. Не теряя времени, Бритва легла на бок, перекинула руки вперед и зубами развязала узел на запястьях. Затем на ногах.

Тяжело дыша, она поднялась и доковыляла до Эзопа. Тот приподнялся на локте, лицо пересекала полоса крови. Похоже, разбил башку. Бритва сжала кулаки. Славно.

Не зря он ее боялся.

Три коротких удара в челюсть, рассеченная кожа на костяшках, зубы в стороны, и Эзоп отключился. Много ему не надо было – тоже ослабел от голода и жажды. Проклятье, да Бритва была готова своей мочой напиться, так в глотке пересохло.

Эзоп лежал без сознания. Не шевелился, но вроде дышал.

Тяжело дыша, Бритва ухватила его покрывало, смятое в углу. Разорвала тряпку надвое, закрутила половины в жгуты и связала Эзопу руки и ноги, перемычкой, чтобы не смог провернуть ее трюк. Подумав, затолкала ему в рот кляп и тоже хорошенько привязала, чтобы не выплюнул.

Если легион не может о ней позаботиться, она позаботится о себе сама.

Тело ломило, руки дрожали. Затылок все еще раскалывался. Ноющая боль с приступами острой ломоты, будто череп раскаленным штырем протыкали. Закрываешь глаза – вроде полегче, а открываешь – полный Тартар. Вот бы «гелиоса», целый пузырек. Умирать – так под кайфом, медленно уплывая в небытие на зефирной лодке эйфории.

Эзоп пошевелился минут через двадцать. Сперва дернулись руки, как в судороге. Затем он попытался выпрямить ноги, но ничего не вышло – руки не давали.

Он поднял на Бритву полный ненависти взгляд.

– Слышишь? – Она деланно прислушалась, приложив ладонь к уху. – Тишина. Тишина это прекрасно, мать твою.

Эзоп лишь грыз тряпку, державшую кляп, и зло сверкал глазами. Пусть его. Попробует вякнуть – с ноги получит. За эти дни он успел надоесть ей хуже ежемесячных отчетов.

Теперь, в тишине, можно и подумать. Например, о том, что сказать на суде. А может, и не доведут ее до крио, здесь сожрут. Или монстры перебьют охрану, и некому будет разблокировать камеры. И она помрет от голода.

Сперва съест Эзопа, конечно, совсем как черная тварь. А затем помрет.

Некроночь

Кадры документального фильма бегут по экрану без звука, как в странном театре пантомимы.

Лепестки кружатся над имманес. Те улыбаются, щурятся от солнечного света. После Мармароса он для них непривычен, слишком ярок. Один из прибывших высок, его кожа болезненно-белого цвета. На ней вьются золотые узоры.

Его убьют первым.

В допросной комнате кого-то жарят током. Тело мелко дрожит, притянутое ремнями к кушетке. Под ним ползет новостная строка, сухо комментируя происходящее. Рядом с кушеткой стоит корреспондентка в обтягивающем платье.

«Скажите, вам понравилось на Земле?» – спрашивает она и улыбается.