Читаем Когда она вернулась полностью

Вот уже час я сидела, уставившись в пустой экран, решая, стоило ли регистрироваться на форуме «Исчезнувшие», чтобы обновить мамин статус. Ветка снова ожила с тех пор, как просочилась информация о ее возвращении, но обсуждались в основном слухи и байки. Все новостные издания показали интервью с работником заправки, но никто из нас с прессой не разговаривал, а полиция давала комментарии о ходе расследования лишь в письменном виде и призывала уважать нашу частную жизнь. Папа сказал, что пройдет много времени, прежде чем нас перестанут преследовать в погоне за интервью. Репортеры так и не разобрали свой лагерь в конце нашей улицы. Только официальное предписание не позволяло им заходить на наш двор и подъездную дорожку.

Раньше я здесь никогда ничего не постила. К слову, папа мне никогда не запрещал, но только потому, что не считал меня настолько тупой, чтобы заниматься такой ерундой. Но мне очень хотелось сообщить подписчикам форума, что с мамой все в порядке и что с каждым днем ей становится все лучше. Они должны были прийти в восторг от ее успехов – до сих пор мамино возвращение вызывало только негатив. Разумеется, я понимала почему, но я была счастлива, что мама дома – невзирая на любые обстоятельства, – и мне хотелось, чтобы кто-то еще хотя бы притворился, что разделяет мой восторг. Elziehunter, mindjam21 и crystalclear были на форуме с самого начала. По тому, что они писали о ней и сколько времени проводили на маминой ветке, можно было понять, как сильно они ее любили. Они заслуживали узнать, как у нее дела.

Я зашла на форум. Когда я только открыла его для себя, то часами изучала его ветки. Было в этом занятии что-то успокаивающее. Как ни странно, я до сих пор ощущала то же самое. Я заходила на форум каждую ночь с тех пор, как нашлась мама, и перечитывала их, оценивая написанное уже иным взглядом. Открыв главную страницу, я наспех пробежала ее глазами в поисках чего-то, что могло бы привлечь мое внимание, а затем принялась скроллить мамину ветку: «Пропала мать из Аркаты». Прошлой ночью некто под ником Gloria написал новый пост. Я кликнула ее профиль. Пост оказался единственным, и зарегистрирована она была два дня назад. У меня внутри все перевернулось.

Быстренько прокрутив ветку вниз, я отыскала нужный пост.

«Кейт Беннет – покойница».

Кейт

Тогда

Прижав малютку-сына Беки плотнее к своей груди, я ощутила, как мои легкие наполняются запахом дыма. Вес рюкзака с поклажей гнул меня к земле, отчего бежать было практически невозможно. Дом, над строительством которого мы так отчаянно трудились, полыхал за нашими спинами.

– У нас нет выбора! – кричал Абнер прошлой ночью. Ярость, наполнявшая его голос, отражалась на лице. – Эта земля проклята. Если не верите мне, оглянитесь на эту бойню вокруг! – он обвел рукой запятнанные кровью тропинки. Тело Сэма лежало, покрытое простыней, у навеса для собраний. Тело Беки осталось в родильной палатке. Выжил только их малыш.

– Возьми его, – Абнер всучил мне младенца, едва вырезав его из тела Беки, и с тех пор я не выпускала его из рук. Непрошеные воспоминания о его появлении на свет то и дело вспыхивали у меня в голове, и я немедленно их подавляла. Мне хотелось затолкать их как можно дальше, в самый дальний уголок памяти, а потом, когда толкать было бы уже некуда, я бы нашла другой способ от них избавиться. Я снова и снова повторяла себе, что Бека, по крайней мере, уже была мертва, когда все это случилось, но это не помогало. Тело Беки еще было теплым, когда мы начали его резать.

Младенец заворочался у меня на руках. Он хотел есть. В надежде, что он успокоится, я засунула ему в рот свой палец. Я ума не могла приложить, чем мы станем его кормить в отсутствие материнского молока. Я поила его водичкой с растворенными в ней кристалликами сахара, но этого было недостаточно. Малыш проплакал всю ночь и утро. Сейчас он затих только потому, что слишком устал плакать и обессилел от голода.

Позади меня рыдала Марго, слезы у которой лились нескончаемым потоком. Даже при поддержке Уилла Марго плелась так, будто каждый шаг причинял ей боль. Это чувство было мне знакомо. Это боль человека, обреченного жить, когда кто-то из любимых ушел навек. Она никогда не ослабевает.

Марго не была одинока. Раннее утро огласилось прерывистыми рыданиями, когда мы, спотыкаясь, потянулись прочь из бывшего лагеря. Мы жестоко разочаровали Господа. Прошлой ночью Абнер дал нам это понять предельно четко. Он единственный сохранял спокойствие, пока остальные истерически метались в разные стороны. Возник полнейший хаос. Все стали драться друг с другом. Кричали: кто-то просил помощи, кто-то – спасения. Абнеру пришлось выстрелить еще раз, просто чтобы остановить всех нас и успокоить. Он приказал нам сложить костер, и мы немедленно принялись исполнять команду, испытывая благодарность за то, что у нас был голос, которому мы могли подчиниться. Справившись с задачей, мы собрались вокруг костра.