Читаем Когда она искушает полностью

Мы приветствуем пилота при посадке, и я провожу ее к креслу, прежде чем сесть напротив. Двигатель самолета оживает, его гул наполняет воздух. Как только мы приземлимся, я сотру записи о самолете, чтобы никто не мог отследить, где мы приземлились, но пилот может быть проблемой. Он один из парней Де Росси — чистый послужной список, семь лет работы, хорошо оплачиваемый. Он проверяет на бумаге, но я сказал Де Росси присмотреться к нему. Если Сэл вздумает пойти за Мартиной, он попытается получить информацию от кого-нибудь из персонала.

Хорошо, что у меня не так много сотрудников, о которых нужно беспокоиться в кастелло. Всего трое гражданских, и только один из них имеет некоторое представление о делах, в которые я вовлечен. Остальные подозревают, но достаточно умны, чтобы притворяться, что не знают. Когда дело доходит до работы на человека системы, невежество действительно есть блаженство.

Мартина смотрит на небо через маленькое окошко, между ее бровями появляется морщинка. В этот момент вдалеке гремит гром, и ее лицо бледнеет.

Она не любит бури.

А может ей просто не нравится через них летать. Кто знает?

— Пилот сказал, что мы летим в противоположном направлении, — говорю я ей. — Всего девяносто минут полета.

Она втягивает полную нижнюю губу в рот и кивает, не глядя на меня.

Я жду. Она не спросит, куда мы летим?

Ее молчание вызывает у меня раздражение.

— Пристегни ремни, — говорю я, когда самолет начинает двигаться.

Ее взгляд на долю секунды останавливается на моем лице, прежде чем она делает то, что ей велено. Ее послушание должно бы радовать меня, но мне не нравится, что оно попахивает равнодушием. Я понимаю, что ей просто все равно, что с ней происходит.

Локоть упирается в подлокотник, и я прижимаю сжатый кулак к губам. По ту сторону стекла все расплывается, и по мере того, как мы взлетаем, Ибица становится все меньше и меньше под нами.

Подогнув под себя ноги, она поправляет мою куртку на плечах и убирает с глаз несколько прядей золотистых волос. Выражение ее лица мрачное, уголки губ опущены.

Если бы кто-нибудь нарисовал ее, то назвал бы произведение «Меланхолия».

Я не из тех людей, у которых есть привычка говорить о чувствах, но я также не стараюсь избегать этих разговоров, когда они необходимы.

И прямо сейчас? Это чертовски необходимо.

Я наклоняюсь вперед, ставя локти на колени. — Что происходит с тобой?

Она бросает на меня косой взгляд. — Ничего.

— Ты плохая лгунья.

— Добавлю в список. — Голос у нее равнодушный.

— Какой список?

— Все, что у меня плохо получается.

Cazzo. Она говорит это таким смиренным тоном, от которого у меня в затылке покалывает дискомфорт. — У тебя есть список?

— Конечно.

— Странное хобби. Какие твои другие интересы?

Ее выражение лица не меняется. Она заправляет прядь волос за ухо и отвечает, не глядя на меня. — Мне нравится ходить по магазинам.

— Что еще?

Она поднимает трубку. — Это.

Я сужаю глаза. Ни хрена. — Надеюсь, тебе нравится природа.

Это вызывает у меня осторожный взгляд. — Почему?

— Многое там, куда мы направляемся. Ты когда-нибудь были в Умбрии?

— Нет. Я ничего не видела в Италии, кроме Казаль-ди-Принсипи и Неаполя, и это было так давно, что я едва помню.

Де Росси держал ее подальше от Италии все эти годы, потому что не хотел, чтобы она была рядом с Сэлом, но даже если Сэл узнает, что Мартина со мной, он никогда не узнает, куда я ее веду.

— Мы едем в старый замок, примерно в сорока минутах от Перуджи.

Перуджа — столица региона Умбрия, и замок я купил более десяти лет назад. Он под вымышленным именем, поэтому никто не знает, что он принадлежит мне.

Мартина постукивает указательным пальцем по подлокотнику. — Только ты и я?

— Нет. Там трое слуг. Горничная, повар и садовник. Персонала немного для такого большого помещения, как кастелло, но мы будем использовать только первые два этажа.

Она кивает и поворачивается обратно к окну.

Звук разочарования угрожает вырваться из меня, но я сдерживаю его. Я не привык быть болтливым. На самом деле, одно из моих увлечений — позволить тишине затянуться и посмотреть, сколько времени потребуется, чтобы люди почувствовали себя явно некомфортно. Это удивительно забавное времяпрепровождение.

Но это молчание? Ничего забавного в этом нет. Он распространяется через переработанный воздух самолета и оставляет кислый привкус во рту.

Когда она снова начинает просматривать свой телефон, мое терпение не выдерживает. Я расстегиваю ремень безопасности, протягиваю руку и выхватываю его у нее из рук. — Никаких телефонов.

Ее карие глаза округляются, и она опускает одну ногу на землю. — Что?

Мой взгляд скользит вверх по ее стройной икре, прежде чем я успеваю остановиться. — Ты слышала меня. Никаких телефонов.

— Почему?

— Телефоны можно отследить. Я не могу допустить, чтобы ты выдала наше местоположение.

Ее взгляд падает на мой собственный телефон, лежащий на столе.

— Мой зашифрован, — объясняю я.

— Так зашифруй мой.

Я выключаю ее устройство. — Ты выиграешь от меньшего количества экранного времени.