Читаем Когда горит огонь полностью

Порой грань между самоотверженностью и отчаянием очень тонкая, и я понимаю, что отец пал ниже некуда. Зависимость – это болезнь, проигрышная партия. Все знают, что казино всегда выигрывает. Может, не на этой раздаче и не на следующей. Не на первой лошадиной скачке и не на двадцатой. Может, на последнем броске костей, но, в конце концов, казино возьмет свое и заберет все подчистую.

Вряд ли у папы осталось хоть что-то, и от этой мысли мой гнев слегка спадает.

– Надеюсь, что вернешь, папа, честно надеюсь. Но нельзя просто провозгласить, что ты изменишься, надо действовать. Ты должен приложить сознательные усилия, чтобы искать помощь и удалить из своей жизни искушения.

– Так и сделаю, – твердо отвечает он.

– Как же?

– Не знаю.

Потираю виски, стараясь не вздыхать, чтобы он не решил, будто я сбрасываю его со счетов.

– Есть программы для таких людей, как ты. Я читал об этом. Они анонимные и бесплатные. Ты должен поискать их объявления, они расклеены по всему городу.

– Поищу. Как только вернусь. Слушай, Расс, я знаю, что был не тем человеком, которого ты заслуживаешь. Тебе приходилось больше работать, идти на жертвы, бороться в одиночку, потому что я был во власти своих демонов. Я не могу изменить прошлое, но могу позаботиться о том, чтобы оно не повторилось. Если где-то предлагают помощь, я хочу ее найти.

Наверное, он ждет от меня восклицания, что все будет хорошо, что я ему доверяю и верю в него, но этого не будет, пока не увижу результаты собственными глазами. Всем сердцем надеюсь, что он говорит серьезно, но сейчас это слишком хорошо, чтобы быть правдой. В глубине души я беспокоюсь, что зашел слишком далеко, чтобы простить его, что не смогу двигаться дальше, а застряну в прошлом, и обида никуда не денется.

Может ли человек в самом деле получить все, что хочет? Я годами боролся в одиночку, а теперь за короткое время все так изменилось.

Этим летом я научился делиться своими чувствами, и это подталкивает меня быть с отцом откровенным.

– Было бы неплохо снова стать семьей. Если ты начнешь исправляться, мне будет легче общаться с тобой. Я нервничал из-за перепадов твоего настроения.

Папа кивает, его глаза увлажняются. Кажется, он хочет сказать еще что-то, но вместо этого дважды стукает кулаком по столу и встает.

– Ну все, избавляю тебя от своего общества. Тут чудесное место. Нравится здесь работать?

– Да, – киваю я.

– Я горжусь тобой, Расс. Ты строишь прекрасную жизнь, несмотря на то, через что я заставил тебя пройти.

Похоже, ему хочется обнять меня, но он этого не делает и протягивает руку для пожатия.

– До встречи, сынок.

– Пока, папа.

* * *

Еще двадцать минут я сижу один за столом для пикника. Размышляю, гадаю, в самом ли деле положено начало переменам, которых так отчаянно ждал.

В конце концов я вспоминаю, что нужно найти Дженну. Такое чувство, что сегодня случилось больше драм, чем за все лето.

Я облажался, и Дженна имеет полное право уволить меня за то, что видела, но надеюсь, не станет этого делать. Раньше я думал, худшее, что может случиться со мной в лагере, – если меня застукают. Но после неожиданного визита отца оказалось, что худшее именно это, и предстать перед Дженной теперь уже не так страшно.

Когда я стучусь к ней в кабинет, мне приходит в голову, что умный человек держался бы подальше и надеялся, что пронесет. Я, похоже, больше не умный, но не смогу вести себя как ни в чем не бывало, гадая, не прикажут ли мне собирать вещи и выметаться.

– Приятно снова видеть тебя одетым, – отмечает Дженна, когда я захожу в кабинет.

Мое лицо и уши немедленно заливаются краской.

– Я пытался придумать какое-нибудь объяснение тому, почему сознательно нарушил правила, но у меня нет веских оправданий, и я не хочу отнимать у тебя время.

Дженна складывает руки на груди и откидывается на спинку стула, с вызовом глядя на меня.

– Я никогда не думал, что такая девушка, как Аврора, глянет в мою сторону, но она глянула, и я буду цепляться за ее внимание обеими руками. Знаю, что ты ее любишь, Дженна. Я лишь хочу сделать ее счастливой.

– А ты не пробовал делать ее счастливой, не спуская трусы? Это рабочее место, а не общага.

– Я всю жизнь старался соблюдать правила. Не высовывался, хранил при себе свои секреты и изо всех сил старался нести свой эмоциональный багаж сам. Она сделала так, что мне больше не хочется быть одному. Прости, что нарушил правила, но я об этом не жалею и нарушу их снова, если это будет с ней. Я благодарен за возможности, которые предоставила мне твоя семья, но еще более благодарен за нее.

– Честное слово, как вы меня достали, – стонет Дженна, потирая виски. – Я хочу, чтобы ты каждый день думал о том, за что благодарен в жизни. Каждый день. Если ее не будет в этом списке, выясни, почему, и исправь. Если ты не будешь относиться к ней как к лучшему, что случилось в твоей жизни, ты ее не заслуживаешь. Ты понял?

– Да.

– У нее большое сердце, но оно в ранах. Когда долго занимаешься саморазрушением, иногда части тебя не складываются правильно. Ей понадобится время и терпение.

– Я понимаю.