Читаем Когда горит огонь полностью

– Чем займешься, пока меня не будет?

– Позвоню Эмилии с Поппи, а потом, может, спрошу у мамы, не хочет ли она выпить кофе в «Кайли».

Мама Авроры вчера вечером написала ей сообщение: «Горжусь тобой, милая», и Аврора предположила, что отец позвонил ей после разговора с нерадивой дочерью.

– А может, спрячу свои вещи в твоей комнате, чтобы, когда начнутся занятия в колледже, ты не водил сюда девушек, танцевавших у тебя на коленях.

– Погоди, что?

– А еще спрячу в наволочках записки. Наличие наволочек само по себе подозрительно, а уж когда ты уложишь девушку на подушку, а у нее под головой что-то зашуршит…

– Ну ты даешь, – усмехаюсь я, в последний раз целуя ее. – Спасибо, что стараешься отвлечь.

– Да, – улыбается она. – Определенно, я сильно отвлекаю…

Я вздыхаю, потому что мне пора, но я могу весь день пытаться уйти от нее и возвращаться. Так непривычно, что нам не мешают дети и мы не беспокоимся, что стоим слишком близко друг к другу. Здорово, что мы уже счастливы вместе, а настоящие отношения у нас только начинаются. Я снова целую Аврору, твердя себе, что это последний поцелуй и теперь я точно уйду.

– Будешь без меня вести себя хорошо?

– Если меня правильно мотивировать.

– И что же тебя мотивирует? Если я считаю тебя хорошей?

– Ты уже считаешь меня ангелом, – качает она головой.

– Неправда. Чаще всего ты ведешь себя как противоположность ангела.

– Я хочу форменный свитер с именем Каллаган. Если собираюсь стать хоккейной фанаткой, нужно, чтобы остальные фанатки знали, что ты мой.

«Мой».

– Хорошо.

– Удачи. Я горжусь тобой. Не забудь: звони мне, если что.

– Позвоню, обещаю. Пока.

* * *

После вчерашнего разговора с Итаном в дороге я чуть лучше подготовлен к тому, что меня ждет. Брат пообещал, что будет неформальное обсуждение в кругу семьи и папа извинится за прошлое. У нас появится возможность восстановить и исправить отношения, как я и хотел.

Подъезжая к родительскому дому, я вижу припаркованный рядом арендованный автомобиль – значит, Итан уже здесь. У его группы небольшой перерыв между концертами, поэтому он так настаивал, чтобы мы собрались именно сейчас. Вытаскивая ключ зажигания, я жалею, что не взял Рори, но в то же время рад этому.

Я достаю телефон и отправляю ей сообщение, снова усмехнувшись над именем, под которым она сохранила себя в моем телефоне. Аврора заявила, что хотела выделить себя из всех девушек, которых я привлеку благодаря новообретенной уверенности.

РОРИ (ГОРЯЧАЯ БЛОНДИНКА)

Странно, что я скучаю по тебе?

Кто это?

Прикалываешься?

Я тоже скучаю

Удачи, целую

Итан стучит в окно машины и хмурится. Видеть его сквозь стекло в окне – все равно что смотреть в зеркало, которое тебя старит.

– Не тяни резину, – нетерпеливо говорит он. – Мы уже заждались.

Мой первый порыв – завести грузовик и укатить прочь. Я так долго хотел, чтобы папа изменился, что теперь боюсь, к чему это приведет. Тревога бушует во мне как буря, но я пытаюсь убедить себя, что хуже уже не будет. Я хотел перемен, и вот они происходят.

Итан не ждет ответа и уходит в дом. Я медленно вылезаю из машины и тащусь за ним. Никогда не любил этот дом, он никогда не казался родным. Дом моего детства родители продали, чтобы купить этот, поменьше, в районе похуже, и всем говорили, что уменьшили жилплощадь, потому что Итан уехал, а я готовился поступать в колледж.

На самом деле часть выручки пошла на погашение игорных долгов отца, а он просто начал занимать деньги снова. Я чувствую себя чужаком, когда захожу в этот дом, хотя стены украшены моими портретами.

Все сидят в гостиной, и в воздухе витает напряжение, что для моей семьи обычное дело. Мама опомнилась первой, она встает и крепко обнимает меня.

– Привет, мама.

– Я так по тебе скучала, – кажется, она вот-вот расплачется. – Садись. Рада, что ты приехал.

– Мы оставим вас поговорить. – Итан выводит маму из комнаты.

– Погоди, что? – У меня начинает колотиться сердце. Мне сказали про обсуждение в кругу семьи, а не один на один с папой. – Ты мне другое говорил, Итан.

Он даже бровью не ведет. Мой первый порыв – вскочить и бежать.

Папа выглядит лучше, чем пару недель назад, когда мы виделись последний раз. Мешки под глазами уже не такие темные, лицо не такое осунувшееся. По комнате разбросаны его вещи.

– Ты вернулся?

Он кивает.

– Сплю в гостевой спальне. До этого жил в мотеле, каждый день приходил к твоей маме, мы много говорили. Мне кажется, я сейчас только и делаю, что разговариваю, но это хорошо. Я рад, что все прояснилось, и работаю над тем, чтобы исправиться.

– Не знаю, что значит «заглаживание вины», папа. То есть я читал об этом и слышал, но не понимаю, что это значит для нас.

– Я хочу начать с извинений, Расс.

Повисает тишина. Не могу ничего говорить, потому что боюсь раскрыть рот.

– И хочу поблагодарить тебя.

Благодарность застигает меня врасплох. Я так привык, что отец взваливает всю вину на других, только не на себя. У него всегда была причина для плохого настроения, или выпадал тяжелый день, и все это он так или иначе сваливал на наши промахи.