Читаем Кодекс мстителя полностью

Похоже, мое появление так взбудоражило ее, что она и про погоду забыла. Халат на ней, сверху пальто нараспашку, тапочки на босу ногу.

– Заходи!

Она провела меня в дом, где пахло табаком и водкой. Особняк большой, богатый, но такой же запущенный, как и сама Диана. В каминном зале работал телевизор, на столе бутылка водки, нехитрая закуска. Огонь в камине не горел, но в комнате, в общем-то, не было холодно.

– Ты садись, я сейчас.

Это «сейчас» растянулось на полчаса. В зал Диана вернулась в нарядном платье, волосы убраны, свежий макияж, запах дорогих духов. Косметический ремонт пошел на пользу, но до совершенства ей еще очень далеко. Кстати, мне все равно, какая она. Я любил ее и такую.

– Выпьешь? – спросила она, взглядом показав на бутылку.

– А что, в одиночестве не пьется? – не без сарказма спросил я.

– Да как-то не очень, – проговорила она и натянуто улыбнулась.

– Врать когда перестанешь?

– А кто врет?

– Ты! Да еще и постоянно!

– Когда я врала?

Казалось, еще немного, и Диана расплачется от обиды. Она была похожа на маленькую девочку, напроказившую не по-детски. Ее пугало суровое наказание, она готова была разрыдаться от страха и беспомощности.

Мне стало ее жаль, и я смягчил голос:

– Ладно, проехали.

– Хочешь правду? Хорошо. Я предала тебя с Вадимом, изменяла тебе с Рощиным. Все, больше ничего.

Именно история с Рощиным и пришла мне на ум, когда я корил ее за вранье.

Мне никогда не забыть нашу последнюю встречу. Диана готова была лечь к моим ногам, но меня тогда бесила мысль о том, что она могла спать с Рощиным. Не было у нее с ним ничего. Так она говорила, но я ей не верил. Диана тогда врала. Это по глазам было видно. Поэтому и ее любовь к моей персоне, проснувшаяся вдруг, показалась мне брехней. Вадим при смерти, Рощин ей не пара, а судьбу как-то надо устраивать, вот она и подалась ко мне. Или ее раззадорило мое показное равнодушие к ней. Ведь Вадим когда-то взял ее на этот прием. В общем, я ушел, оставив Диану на своей съемной квартире, срок аренды которой заканчивался через неделю. Потом я позвонил ей и сказал, что это была всего лишь проверка на передок. Мол, слабый он у тебя, как и все остальное. Мне с такой женщиной не по пути. Потом я бросил трубку.

– А этого мало?

– Больше у меня ни с кем не было! Никогда! Я совсем не слабая! Не знаю, зачем я это тебе рассказываю. Все равно не поверишь. У нас не будет.

– Не слабая, говоришь? А это как? – Я обвел рукой стол. – Ты же алкоголичка. Уже спилась?

– Еще не совсем, – промямлила она и опустила голову.

– Но выглядишь ты ужасно.

– Это все из-за Рощина. Кто-то кислотой голову поливает, чтобы насильникам тошно стало, а я толстеть начала.

Я вспомнил, как Диана собиралась облиться кислотой, чтобы Вадим ее не трогал. Она говорила об этом больше в шутку, чем всерьез. Я уходил в армию, а она пыталась меня утешить. Ведь Диана действительно не хотела тогда быть с Вадимом, а потом и с Рощиным, но спала с тем и с другим.

Кислотой она голову поливать не стала, но растолстела и этим отвадила Рощина. Хоть и спала с ним, но сопротивлялась. Что ж, хоть какой-то, но плюс.

– Между прочим, я добилась своего, – продолжала Диана. – Рощин от меня отстал. Я думала, что ты поможешь мне справиться с ним, но ошибалась. Ты струсил.

– Я струсил? – Надо ли говорить, что ее слова задели меня за живое?

– Ну да, он же выпустил тебя из тюрьмы и запретил со мной видеться. Вот ты и бросил меня. Попользовался, и до свидания. А ведь я ему могла рассказать о том, что у нас было, чтобы тебя наказать.

– Ну и не молчала бы!

– Не могла, – призналась Диана и посмотрела на меня глазами преданной собаки: – Его я ненавидела, а тебя любила.

– Я же спрашивал, спишь ты с ним или нет. Если бы ты сказала правду…

– То что?

– Я бы что-нибудь придумал.

– Не хотел ты думать, мстил мне, причем очень жестоко.

Диана смотрела на меня с той яростью, которая рождает ненависть. Что ж, я это заслужил. Она злилась на меня, но готова была мне все простить, лишь бы я снова был с ней.

Я не знал, что ей сказать. Попросить у нее прощения? Но ведь я гордый. Я всегда любил Диану, но характер держал меня за душу, не позволял ей раскрыться на всю ширину моих чувств. Поэтому я жил с Викой и потерял свое счастье.

Я потянулся к бутылке, взял рюмку, из которой пила Диана, наполнил ее и махом опрокинул в себя граммов пятьдесят. Этого мне показалось мало, и я повторил.

В комнате было накурено, поэтому я без всякого зазрения совести достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Диана все это время молча смотрела на меня. Она не одобряла моего поведения, но выражала свое понимание. Диана считала, что я все-таки должен был извиниться перед ней. Мы оба это понимали.

– Видишь ли, жизнь она состоит из крутых поворотов, – сказал я. – Хорошо, если на полном ходу впишешься в них. Иногда может и занести, да так, что летишь и не знаешь, когда на землю спустишься. Не вписался я в тот поворот и лечу уже четыре года. Да и ты хороша! Вадим хитростью тебя взял. Сыграл на твоей женской струнке. А Рощин как своего добился?