Читаем Кодекс мстителя полностью

Это случилось вчера, но меня не покидало ощущение, что с того момента прошло уже несколько лет. В голове все смешалось – и бой на блокпосту, и схватка с Саяновым. В Чечне меня жестоко контузило, и вчера дали о себе знать последствия того жуткого случая. Голова страшно болела, кружилась, перед глазами все плыло, горячечная лихорадка выкручивала кости.

Я избавился от трупа, направился к машине, но по пути наткнулся на какого-то рыбака в брезентовой куртке, с рюкзаком за плечами. Он стоял в отдалении и смотрел на заброшенную стройку. Мужик не увидел меня, но обязательно заметил бы, если бы я не свернул в сторону.

Я пребывал в ужасном состоянии, но все-таки заметил опасность и ушел от нее. Пожалуй, я смог бы и без помех выйти к машине, но, видимо, из-за встречи с рыбаком у меня сбился внутренний компас. Я заблудился, долго плутал по лесу, потом вышел к шоссе. Машина Саянова осталась где-то в лесу, но у меня уже не оставалось сил на то, чтобы вернуться к ней. Мне было настолько плохо, что я даже стал сомневаться в том, что видел рыбака в брезентовой куртке. Возможно, это был всего лишь плод моего воспаленного воображения.

Меня подобрал грузовик с молочной цистерной. Надо было видеть, какими глазами смотрел на меня водитель. Холодина, а я в одной рубашке, да еще и в состоянии горячечного бреда. Мне было, мягко говоря, хреново, но все-таки я догадался избавиться от куртки, залитой кровью Саянова, а пистолет выбросил еще раньше.

Я мог бы отправиться на съемную квартиру, но меня потянуло к отчему дому. Мама сделала мне горячую ванну с хвойным отваром, напоила чаем с малиной и уложила в постель. Конечно же, она напичкала меня лекарствами, потому что народная медицина в моем случае была бессильной. Мама постирала мои джинсы и рубаху. Если там и были пятна крови, то они уже исчезли.

Мне было очень плохо, поэтому я и не подавал признаков жизни. Надо было бы позвонить Вадиму, но я решил не делать этого. Не лежала у меня к нему душа, а за Вику можно было не волноваться и за Диану тоже. Со смертью Саянова опасность должна была отступить от них.

Вадим не пытался меня найти, чему, признаться, я был только рад. Похвала от него скорее расстроила бы меня, чем обрадовала. К тому же я не собирался хвастаться перед ним. Не тот он человек, которому можно было признаться в убийстве Саянова. Я ему не доверял.

За окном уже стемнело, когда в дверь позвонили. Мама весь день была дома, отец час назад вернулся с работы. К нам мог пожаловать кто-то из родственников, знакомых или соседей, но почему-то меня вдруг укололо тревожное предчувствие.

Оказалось, что беспокоился я не зря. Ко мне в комнату пожаловал мужчина средних лет с глубокой, прямо-таки старческой морщиной на лбу. Строгий взгляд, лицо аскета, худой, поджарый.

Мама стояла у него за спиной и разводила руками. Дескать, я сказала ему, что ты болен, но удержать не смогла.

– Капитан милиции Скориков, – представился мужчина, показав мне удостоверение.

– У вас есть ордер на мой арест или на обыск? – спросил я.

Мне вдруг стало холодно. Причиной тому послужило то ли сильное волнение, то ли озноб. Скорее всего, и то и другое.

– Постановления на ваш арест у меня нет, на обыск тоже.

– Тогда почему вы здесь? По какому праву?

– Если вы хотите, Иван Семенович, то мы вызовем вас повесткой. Прямо сейчас так и сделаем.

Мама снова красноречиво развела руками. Мол, именно поэтому я и впустила незваного гостя, но сразу сказала, что сын болен и ему сейчас никак нельзя нарушать постельный режим.

– Так зачем вы пришли?

– А почему вы решили, будто я должен вас арестовать? – Скориков смотрел на меня пристально, с острым крючком во взгляде. – Вы же сами так сказали.

– Не говорил я. Просто про санкцию спросил.

– Почему вы задали этот вопрос?

– Потому что вы не имеете права вламываться к нам в дом.

– Так обычно говорят люди, которым есть что скрывать от правосудия.

– Мне нечего. Просто я беспокоюсь за вас, – сказал я, пытаясь спрятать страх за ехидной улыбкой.

Прежде была у меня мысль, что рыбак у заброшенного завода всего лишь привиделся мне, но сейчас я так уже не думал. Возможно, этот человек слышал выстрелы, позвонил в милицию, на место прибыл наряд с собакой, которая и нашла труп. Потом опера каким-то им одним известным способом вышли на меня. Вдруг я сейчас буду арестован за убийство? Но почему тогда у капитана нет санкции?

– У меня грипп, вы можете заразиться, – сказал я.

– Ничего, я свежим воздухом подышу.

Скориков прошел через комнату, отодвинул занавески, открыл дверь на балкон.

– Что вы делаете? – возмутилась мама. – Так нельзя.

– Я сейчас.

Капитан вышел на балкон, ощупал джинсы и рубаху, висящие на веревках, вернулся в комнату и закрыл за собой дверь.

– Большая стирка была? – спросил он.

– Да, а что такое? – Мама недовольно взглянула на него.

– А почему только джинсы и рубашка?.. Где вас носило, Иван Семенович? – спросил Скориков, пристально глядя на меня.

– Нигде меня не носило. Постельный режим у меня…

– Позвонить можно? – спросил опер у мамы и, не дожидаясь ответа, вышел в коридор.