Когда-нибудь у меня тоже будет ребёнок — таковы правила ордена. Но ни я, ни все остальные, кто считает себя ассассином, не повторят этой ошибки. Мы должны иметь право любить своих детей и быть любимыми. Аль Муалим считал, что родственные узы ослабляют, заставляя нас медлить, когда наша жизнь в опасности. Но если мы в самом деле сражаемся за правое дело, то разве не помогает нам в этом любовь? Разве не легче жертвовать собой, зная, что делаешь это ради своих близких?

Двадцать пятая страница

Двадцать шестая страница

Я нашёл ответ. Теперь мне известна правда. Отныне я не прикоснусь к этой проклятой вещи — и будет лучше, если никто не сможет к ней прикоснуться. Я наконец-то попытался уничтожить её, но не смог ни смять, ни сломать, ни расплавить. О, какая ирония! Уверен, что яблоко рассказало бы, что нужно делать, если бы я спросил его об этом… Но даже этого обещания недостаточно. У него всегда находятся новые дары. Я должен быть твёрд. Следовательно, его нужно спрятать под замок. Мы отвезём его на остров, который раньше принадлежал им, а теперь стал нашим. Там есть сокровищница — она хорошо спрятана, и, думаю, этого будет достаточно. Я иду на риск, расставаясь с этой вещью — но держать её у себя ещё опаснее: ведь я слаб, и однажды могу поддаться соблазну. А кто бы смог устоять? О, я видел такое… Здесь, в этом тексте написано всё — не между строк, но под ними. Там, куда может проникнуть только наш взор. Иди туда, и ты увидишь всё. Желаю тебе добиться успеха там, где я и другие потерпели поражение. Время течёт и с ним появляются новые открытия. А значит, однажды кто-то откроет дверь и доставит послание. У них будет свой пророк.

Двадцать седьмая страница

Нас становится всё больше. Каждый день в наши крепости приходят новые люды — мужчины и женщины, юноши и старики, люди разных стран, приверженцы разных религий. И каждый рассказывает одну и ту же историю — как он открыл для себя первый принцип нашей веры: ничто не истинно. Очень часто это откровение губит их: они забывают о морали, теряют уверенность в себе. Многие сходят с ума. Мы же должны дать знания. Пусть они знают ответы, хоть эти ответы и сложны для понимания. Такова жизнь.

Двадцать восьмая страница