Еще через полчаса Ходаков подкатил к своему дому. Солнце пригрело сильнее, мокрые тротуары начали высыхать. Бравурный марш, прославившийся вместе с фильмом «Бригада», прозвучал, как только он выключил двигатель. Ходаков потянулся за телефоном, привычно взглянул на высветившийся на дисплее номер и улыбнулся. Зоя!

— Привет, Лисичка! — бросил он в трубку. Но голос Беловой был серьезен.

— Я звоню по делу. Нас никто не слушает?

Это говорила не влюбленная женщина, а конспиративная агентесса.

— Возле меня — нет, а на линии — кто знает? Но у нас нет тем, которые могут заинтересовать бывших коллег. Что случилось?

— Помнишь, несколько лет назад ты интересовался моим больным? Его фамилия Лапин.

Конечно, Василий Иванович помнил Лапина-Карданова. Когда Куракин и еще несколько человек полезли в микроавтобус делить деньги из титанового «дипломата», имено Ходаков остался охранять его в «Волге». А через минуту микрашка взлетела на воздух! Такое не забывается!

— Помню. И что?

— Его опять спрашивали сегодня. Твой бывший коллега, майор Нижегородцев. Сказал, что Лапин вернулся в Тиходонск. А значит, он должен появиться у нас!

— Молодец, Лисичка. Держи меня в курсе дела. Я буду дома, должны приехать старые знакомые из Москвы.

Разъединившись, Ходаков подумал несколько секунд и, позвонив Тимохину, сообщил ему эту новость. Через пять минут ее узнал и Шашков.

Глава 3

СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ

Москва,

4 октября 2004 года,

9 часов 52 минуты.

Андрей Андреевич Стаховский проснулся в отличном расположении духа. Вчера они с Машей отлично провели время. Просто великолепно. Она была в ударе и доставила ему немало удовольствия. Надо взять ее с собой на Мальдивы!

В начале перестройки Стаховский торговал цветами в подземных переходах и понятия не имел о Мальдивах, да и о других жизненных радостях. У него имелась судимость за спекуляцию, наглухо закрывающая выезд за границу и любое продвижение по должностной лестнице. Но! Наступили новые времена, спекуляция, частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество из статей уголовного кодекса превратились в основное занятие большинства российских граждан, а судимость перестала быть позорным пятном в биографии — напротив, позволяла выдавать себя за борца со старым режимом и носителя передовых идей плюрализма и демократии.

Стаховский тонко чувствовал конъюнктуру, поэтому не пожалел денег на «раскрутку» своего имени в печати, или, как стало модным обозначать это явление, на пиар. Он примыкал к спешно создаваемым партиям власти, щедро спонсировал их развитие и наконец попал в партийный список кандидатов в Госдуму. Став депутатом, он получил неприкосновенность, возможность беспрепятственно развивать собственный бизнес, скупил несколько гостиниц, построил рестораны, вошел в число учредителей известного банка. Как известно, деньги идут к деньгам. Известно и то, что деньги рождают власть, а власть приносит деньги. За несколько лет он сказочно разбогател, причем одновременно приобрел имидж прогрессивного общественного деятеля и друзей в самых разных сферах: в правоохранительных органах, мэрии, правительстве. И близко сошелся с крупняковской группировкой, которая в материалах РУБОПа имела прилагательное «преступная», а во всех других документах именовалась то «фондом», то «общественно-благотворительной организацией», то как-нибудь еще, но не менее благозвучно.

Поддержка в «белом» и одновременно в «черном» мире делала его практически неуязвимым. Обычный бизнесмен, даже с депутатской поддержкой, мог на пять лет погрязнуть в арбитражном процессе с недобросовестными контрагентами, а крупняковские получали долги в два дня.

Словом, все у него шло хорошо: шикарная квартира в Москве и дом в Подмосковье, вилла в Антибе, яхта, спортивный самолет. А Маша была тем одушевленным бриллиантом, который оживлял все это и заставлял жизнь играть всеми цветами радуги.

Накинув махровый халат и сладко зевнув, Андрей Андреевич вышел в огромную гостиную, включил телевизор и, плюхнувшись в кресло, взял телефонную трубку.

Но домашний телефон Маши молчал, а мобильный был отключен. Странно!

Он набрал номер Боксера. Никто не брал трубку. Гиббон и Куль тоже не отвечали. Такого просто не могло быть! Душа Стаховского стала наполняться тревогой. Так чувствует себя хозяин замка, в котором внезапно рухнули крепостные стены.

Стаховский позвонил Николаю Уварову, отвечавшему в фирме за безопасность, но тот был настроен благодушно.

— Боксер вчера на встречу с телкой собирался, — спокойно ответил он. — Наверное, и пацанов с собой потащил. Загуляли где-то за городом, мобильники разрядились, вот и все дела!

— Короче, найди их немедленно! — приказал Андрей Андреевич, доставая электробритву.

Но в этот момент коротко прозвонил один из трех его мобильников — тот, номер которого был известен только VIP-персонам. Трем или четырем, не больше.