— Понял, — сдался Олег и виновато улыбнулся.

— Ну раз понял, то всем спать, — закончил собрание Кречет. — Даю три часа, чтобы выспаться, а потом подъем. Это касается только тех, кто идет на ту сторону. Сотников и Веселов могут еще поспать.

— Да я тоже привычный мало спать, — пробовал возразить Чиж, но Карпенко его прервал:

— Твоя задача, Чиж, не соревноваться в недосыпе с моими бойцами, а сосредоточится на своей задаче — добыть нужную для выполнения задания информацию из интернет-источников. Твои подопечные ночью спят, так что всему свое время. Приказ понял?

— Так точно, — ответил Антон и шутливо приложил руку к воображаемому козырьку.

— К пустой голове руку не прикладывают, — поддал ему легкого подзатыльника Хохмач.

Но Антон на такое к нему обращение не обиделся. Он за эти несколько дней успел сдружиться и с Андреем, и с остальными ребятами из отряда Кречета и знал, что все их шутки не злы и безобидны.

<p>Глава 12</p>

Ливия, военная база Харпут в Сахаре

На следующий день после попойки с турецкими офицерами Хендерсон проснулся поздно. В палатке от стоявшей в ней духоты и запаха спиртных паров было душно и зловонно. С трудом разлепив опухшие глаза, Хендерсон несколько секунд соображал, где он находится и отчего ему так паршиво. Потом вспомнил и резко вскочил. Все вокруг него закружилось, и он снова уселся на кровати, огляделся и, увидав у своих ног пустую емкость из-под спирта, вспомнил о пьянке. Не ощутив на запястье привычной тяжести наручников и чемоданчика, он в панике огляделся. Чемоданчик стоял возле столика, на котором лежали остатки нехитрой закуски, принесенной офицерами, и стояла чашка с косточками от фиников.

— Черт бы побрал этих турок! — воскликнул он, кинувшись к чемоданчику и проверяя его замки. — Черт бы побрал меня за то, что я согласился с ними пить!

Чемоданчик был закрыт, следов попытки взлома на нем не было. Да и не смогли бы турки, даже если бы и хотели, его открыть. Без специального ключа-шифра, а вернее, кодового слова чемоданчик можно было открыть, разве что взорвав его. Но смысла в этом было бы мало. Хендерсон немного успокоился, попытался сосредоточиться и вспомнить весь вчерашний вечер с того самого момента, как в палатку вошли турки.

— Как они себя назвали? Кажется, офицер Бабур и офицер…

Как звали второго гостя, Хендерсон так и не вспомнил. Зато постепенно к нему приходили другие воспоминания, а вернее, отрывки из разговоров, которые велись вчера во время так называемого знакомства. И эти воспоминания ввергли Хендерсона в уныние. Хотя Люк и не помнил, чтобы он что-то рассказывал туркам о «Хамелеоне», а вернее, о своей программе, которую будут испытывать в этой пустыне, зато он помнил, какие вопросы задавали ему любопытные офицеры по поводу «Абрамса».

В горле Хендерсона так пересохло, что он с трудом смог вздохнуть. Все воспоминания внезапно отошли на задний план, уступив желанию сиюминутно напиться воды, чтобы утолить мучительную жажду. На столе стояла бутылка с водой, которую принес накануне Джунаид. На дне еще плескалось ее небольшое количество, и Хендерсон влил воду в свое пересохшее горло. Вода была теплой и противной. Ее было мало, поэтому вместо облегчения программист почувствовал еще большую жажду и злость. Злость на самого себя.

— Вот дурак! Идиот! — стал он ругать самого себя.

Он попытался встать и снова, обессиленный, сел. Опять его мысли невольно вернулись к вчерашнему вечеру, и внезапно он вспомнил все. Вспомнил и то, как настойчивы были офицеры, расспрашивая его о танке, и то, как он говорил им, что будет проводиться испытание, с какой максимальной скоростью машина может передвигаться, а кроме того, говорил о новой системе защиты танка от атаки беспилотников. Он вспомнил, как самозабвенно расхваливал якобы новые качества брони.

— А еще у нашего «Абрамса», — говорил Хендерсон заговорщицким полушепотом, приобняв за плечи офицера Бабура, — супернепробиваемая броня. Да-да! Новый сплав. Вот. Но это — секрет, — еще больше понижая голос, добавлял он и прикладывал палец к губам.

Турки также прикладывали пальцы к губам, клялись мамой и, кажется, еще какими-то цветистыми восточными клятвами. И заверяли, что никому об этой страшной тайне не расскажут.

— А что у тебя в этом чемоданчике? — интересовался офицер, имени которого Хендерсон так и не вспомнил.

— Там важные документы на наш новый танк, — отвечал Хендерсон. — И вам, как нашим союзникам по НАТО, я могу это сказать. Но это тоже секрет, и вы не должны никому об этом рассказывать.

Офицеры снова клялись мамой и Аллахом, что все останется в секрете и даже их начальство ничего об этом не узнает.

Теперь же, вспомнив окончательно все, о чем велись вчера разговоры, Хендерсон немного успокоился. А успокоившись, снова захотел пить. Голова нещадно болела, все тело лихорадило.

«Мне еще не хватало заболеть, — с досадой подумал он. — Черт бы побрал этого Велингтона! — снова начал он ругать помощника Лестрайда. — Он мне даже телефона для связи не оставил. Хоть бы Таши вернулся. А то сижу тут, как в заключении».