Читаем Код Маннергейма полностью

Как ни была растеряна Анна, но все же улыбнулась — очень уж забавно сочетались голос и фамилия собеседника, а он продолжал:

— Значит, так, гражданка Тихорецкая…

— Троицкая, — поправила Анна.

— А, ну да, Троицкая. — Ванькин смущенно откашлялся. — Извините. Необходимо провести следственные мероприятия, и я официально приглашаю вас на допрос. Жду в шестнадцать ноль-ноль в районном управлении на Большой Монетной. Знаете, где это?

— Где находится Петроградское РУВД, я знаю, но сегодня я никак не могу — еду на съемки. В это время брифинг в Смольном.

Старший лейтенант обиделся:

— Мы, между прочим, тут тоже не ерундой занимаемся, а расследуем тяжкие преступления. Возбуждено уголовное дело о поджоге, повлекшем смерть двух человек, и вы являетесь свидетелем. — В слове «возбуждено» он по-милицейски сделал ударение на втором слоге, — Предупреждаю об ответственности за неявку на допрос.

В трубке послышались короткие гудки.

«Мамочка родная, еще и поджог, — тоскливо подумала Анна. — Кто-то явно сошел с ума — или я, или окружающая действительность».

Заинтересованно слушавшая ее телефонные переговоры Маркина, опережая просьбу, заявила:

— Даже не проси. Отпрашиваться — только через Шаховцева. Заменить тебя некем — лето, все в отпусках.

То, что лето все еще продолжается, — Анну удивило. После всех бед ей казалось, что на дворе — холодный и мрачный ноябрь.

После недавнего скандала ужасно не хотелось идти к Шаховцеву, но придется, а то еще рассердится дознаватель Ванькин и объявит ее во всероссийский розыск. Анна представила собственный портрет среди уголовных рож на стенде «В розыске», и это ее немного взбодрило. Но главное — в милиции могут что-то знать про бабу Маню и Тимофея.

Вопреки ожиданиям Шаховцев встретил ее участливо — поинтересовался, как она устроилась с жильем и не нужна ли помощь дирекции. Анну забота растрогала.

— Спасибо, — поблагодарила она, — жить есть где, а помощь, конечно, нужна: не могли бы вы отпустить меня на несколько дней?..

Она заметила недовольную гримасу на лице начальника и торопливо объяснила:

— Во время пожара пропали мои соседи, может быть, они погибли. Насколько я знаю, родственников у них нет. Я должна их найти.

— Да-да, понимаю, очень грустно, — вздохнул Шаховцев. — Ну что же, это, конечно, осложнит нашу жизнь, но деваться некуда. Скажите Маркиной, чтобы она не ставила вас в расписание завтра и послезавтра. Двух дней вам должно хватить?.. И если будет нужна помощь — непременно обращайтесь.

Узнав от Анны, что ту отпустили на два дня, Маркина жутко расстроилась — хоть плачь, но отправлять в Смольный сейчас некого. Она решительно направилась в кабинет Шаховцева — раз отпускает народ с работы, когда такая «засада», пусть сам и решает, кто поедет в городскую администрацию.

Анна, опасаясь, что шеф может передумать, поторопилась поскорее уйти. На лестнице ее кто-то окликнул, она на ходу поздоровалась, занятая мыслями о пропавших соседях и документах. Неожиданно прямо перед ней вырос шведский журналист Свенсон: под густыми пшеничными усами светилась белозубая улыбка.

— Здравствуйте, Анна, — повторил он. — А я собираюсь ехать с вами на съемки в администрацию города. О, эти чиновники, они везде одинаковы! — Он скорчил гримасу, демонстрируя, как неприятны все госслужащие. — Бюрократы и коррупционеры, да? — Он рассмеялся собственной шутке и добавил: — Главное, что можно поехать с вами. Ваш репортаж о захвате замка — это супер! Хочу учиться.

В иной ситуации внимание шведского коллеги было бы Анне приятно. Но сейчас не до мелкого тщеславия: вокруг, как на войне, — погибшие, раненые и пропавшие без вести.

— К сожалению, я не еду в Смольный. Но кто-нибудь из корреспондентов там обязательно будет. Вы поднимитесь в редакцию — девочки вам подскажут. Извините. — И она заспешила вниз по лестнице.

А на улице действительно продолжалось лето. Солнышко ласково пригревало, на теплом асфальте лениво развалилась стая разноцветных помоечных котов. Такие же расслабленные «новостийщики» оккупировали скамейки, старательно оттягивая момент возвращения в душную редакцию, где нужно было пытаться делать что-то полезное.

От тихой петербургской речки пахло застоявшейся водой, но легкий ветерок исправлял положение, принося свежее дыхание недалекого залива, — только всех этих красок погожего летнего дня Анна не замечала.

На ходу ответив на звонок, она услышала в трубке голос Стасиса:

— Анна, где ты? С тобой ничего не случилось? Ответь, Анна!

— Со мной все в порядке. Ты что так разволновался?

— Я только что проезжал мимо твоего дома, увидел это пепелище и очень испугался за тебя. Ты где сейчас? С тобой правда все хорошо?.. Может быть, нужна моя помощь?

«Вот, черт, — подумала Анна, вытирая внезапно покатившиеся по щекам слезинки, — опять… Ну что за плакса такая!»

— Стасис, спасибо тебе, не волнуйся, хотя, если честно, — мне очень приятно, что ты за меня переживаешь. Но я — в порядке, правда. Если у тебя найдется время, давай увидимся вечером.